Диагноз: Любовь-3. Перекрёстки судеб

Размер шрифта: - +

41. Знакомьтесь: Стефани Нурдстрём

Через неделю после описываемых событий, Ноэль Фолкнер благополучно вернулся в Стокгольм, обнаружив дома умиротворённую красавицу-жену; толстощёкого и довольного жизнью сына; его няню, светящуюся от восторга и с гордостью демонстрирующую помолвочное кольцо на пальце; Маркуса Шьёберга, со свойственной ему педантичностью планирующего свадебное торжество и следующий за ним медовый месяц... Даже постоянно бурчащий Пелле Армфельт стал как-то по-новому тих, спокоен и вежлив. От чуткого уха Ноэля не ускользнуло то, что телохранитель всё чаще в разговоре обращался к Мари по имени.

- Тебя разжаловали из Королев? - поинтересовался он у жены, пытаясь найти на террасе место для курения, откуда дым не шёл бы в сторону Мари.

- Королеву невозможно развенчать, её можно только убить, - ответила супруга, не отрываясь от экрана ноутбука. - Если ты помнишь, раньше Пелле просто не считал себя достойным называть меня по имени.

- А теперь достоин?

- Теперь — достоин.

Ноэль не стал докапываться до сути и вдаваться в подробности произошедших перемен. В конце концов, бОльшим абсурдом выглядело то, что человек, дважды спасший Мари жизнь, упорно не называл её по имени, словно у него язык на это не поворачивался. Самое главное, что в доме царили мир и покой!


19 августа за пятнадцать минут до полуночи в Королевском госпитале Стокгольма на свет появилась Стефани Кэндис Нурдстрём Фолкнер. Роды проходили тяжело. Настал момент, когда Мари балансировала на тонкой грани между жизнью и смертью. Ноэля и Пелле, изнывающих от неопределённости в коридоре, в курс дела никто вводить не собирался. Но по суете, возбуждённым голосам персонала и бегающим взад-вперёд медсёстрам, мужчины понимали, что не всё идёт так гладко, как хотелось бы. Не сговариваясь, о Боге вспомнили и чувствующий угрызения совести муж и из последних сил скрывающий истинные чувства к хозяйке телохранитель…

Ноэль спросил у медсестёр, есть ли в госпитале комната для молитв. Найти её оказалось не сложно, а вот войти...Фолкнеру казалось: толкни он входную дверь и сделай первый шаг - тут же разверзнутся небеса и его испепелит мощный заряд молнии, посланной свыше. Он даже зажмурил глаза, делая тот самый первый шаг...В комнате чуть слышно звучала запись духовной музыки. Потрескивая, горели свечи у довольно скромного деревянного распятья. Простояв неподвижно пару минут, Ноэль невольно расправил плечи: никаких громов небесных на его голову не послали. Тяжело опустившись на обитую новомодным высокопрочным текстилем скамью в последнем ряду, он опустил лоб на переплетённые пальцы рук и пытался вспомнить слова молитвы, которой его пыталась обучить бабушка. Когда он в последний раз молился? Получалось, что на себя он привык рассчитывать больше, чем на искупившего когда-то грехи человечества Сына Божьего.

Поначалу в голове царила сумятица. Непрекращающаяся круговерть обрывков услышанных за день фраз и картинок из архива воспоминаний не позволяла сформулировать мысли чётко и ясно. Наконец, Ноэль поднял взгляд на распятье. Освещаемый бликующим пламенем свечей, лик Христа казался живым и невероятно умиротворённым. Страх исчез из души Фолкнера и нужные слова полились сами собой.

- Не уверен в том, что достоин Твоего прощения… Да и не за себя прощу! Оставь мне Мари! Думаю, у Тебя и так подданных достаточно, а моя жизнь без неё — как лодка без руля и ветрил...Знаю-знаю, Ты всё видел, Ты всё знаешь и не веришь мне сейчас...Но я клянусь: никогда больше ни одна женщина не окажется в моей постели до того момента, пока смерть не разлучит нас с Мари. Скажешь, что ж не держу слово, которое на свадьбе дал? Сам не знаю… Бес попутал? Нет, не бес...Легко всё на него валить...Сам виноват, не той головой думал...Ты знаешь, редко я к тебе за помощью обращаюсь. Но в этот раз только Ты можешь мне помочь! Оставь мне мою жену! И помоги укрепить силу и стойкость характера, чтобы сдержать обещанное слово!

Родители Ноэля являлись убеждёнными атеистами и сына не принуждали к выбору какой бы-то ни было конфессии. Крестила Ноэля бабушка, принявшая в Швеции лютеранство. Все воспоминания Фолкнера о церковных обрядах связаны с ней. Вот и сейчас, поднеся ко лбу пальцы правой руки для того, чтобы осенить себя крестным знамением, он услышал родной голос, подсказывавший когда-то маленькому Ноэлю Сигурду: « Лоб — пупок — левое плечо — правое плечо — да голову склонить не забудь!».

Кинув последний взгляд на лицо Христа, Ноэль мог бы поклясться, что увидел, как деревянная статуя ему кивнула. Стараясь не распахивать дверные створки слишком сильно, он тихо покинул помещение...

 

Армфельт поднялся в зимний сад. В ушах звенело, в висках стучало, во рту пересохло...Сжав кулаки и глядя в звёздное августовское небо, он выпускал на волю чувства, рвущиеся из глубины души:

- Господи, знаю, что тебе тошно на меня смотреть, но я пытаюсь измениться. Пытаюсь в Тебя поверить. Если Ты заберёшь сейчас эту женщину, мне будет тяжело это сделать. Пусть она живёт — долго и счастливо. И девочка пусть в живых останется! Если Тебе нужно забрать чью-то жизнь — забери мою, но Мари — не трогай! Ей ещё рано уходить!

В небесной канцелярии запросы фиксировали чётко. Пелле об этом никогда не задумывался. И не подозревал, что однажды ему придётся ответить за свои слова.

 

Прежде, чем начать операцию по родовспоможению, всё тот же врач, что когда-то не хотел принимать на себя ответственность, выбирая Армфельта донором крови для Мари, вышел к Ноэлю с медицинской картой его жены в руках.

- Ноэль, положение более, чем серьёзное… А ваша Мари упряма, как...даже не знаю кто...Я настаиваю на кесаревом сечении — ей не справиться самой. Возможность данной операции обсуждалась нами во время последнего приема, но Мари принялась ужасаться, что шрам останется.



Кристина Далгрен (Kristina Dahlgren)

Отредактировано: 26.10.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться