Диагноз: Любовь-3. Перекрёстки судеб

Размер шрифта: - +

50. Как дважды войти в одну реку

Вернувшиеся со съёмок Ноэль и Пелле удивились, не увидев света ни в одном из окон дома... Темнота и тишина встретили их и в холле: не выбежали навстречу дети, не выглянула из кухни Мари…

- Странно...Не кажется ли тебе, друг Пелле, что нас тут никто не ждёт?

- Похоже на то...Погоди... Ты музыку слышишь?

- Да...Гитара...Испанская гитара! Ну вот и направление для дальнейших поисков: пошли к гостевому домику!

Чем ближе мужчины подходили к месту назначения, тем громче звучала музыка. Страстный ритм фламенко заставлял кровь бежать быстрее. Глубокий низкий женский голос вёл драматическую мелодию с плавными переходами между нотами и богатой орнаментикой вокализов. Ни Ноэль, ни Пелле ни слова не понимали по-испански, но сердца у обоих защемило. Буквально в паре шагов до последнего поворота к дому, Ноэль вдруг выбросил руку назад, останавливая Пелле.

- Замри! Не подавай виду что мы здесь, - прошептал он и тихо раздвинул ветки кустарника, переплетающегося в живую изгородь вокруг небольшого дворика. - Ах... ты ж моя красота! - восхищённо произнёс мужчина через несколько минут и освободил рядом с собой место для Пелле. Тот взглянул в просвет между ветвями и увидел, что вызвало столь бурную реакцию Фолкнера.

На высоком крыльце дома сидел молодой парень, но играл он так, как мог играть только человек, многое повидавший в своей жизни. Гитара в его руках пела, стонала, страдала от горя, вскрикивала от счастья. Бисеринки пота стекали из-под волос по лбу и разлетались в стороны, когда парнишка встряхивал головой в конце особо выразительного пассажа.

В разных местах двора замерли зрители. Стефани на удивление спокойно сидела на руках у худощавого мужчины с роскошными чёрными усами. Одна ручонка девочки всё ещё лежала на лице мужчины — видимо, его усы совсем недавно являлись предметом пристального любопытства Стефани, но потом внимание её переключилось на происходящее в центре двора. Туда смотрели все, кроме гитариста. И усатый мексиканец, и его пышнотелая жена (которой и принадлежал красивый низкий голос, подпевавший гитарным переборам), и Берта с огромными от удивления глазами и Эрик, замерший между Хименой и бабушкой, держащийся обеими ручонками за их юбки.

А в центре двора...Пелле не сразу узнал Мари. Он никогда прежде не видел на ней такой одежды: алой блузки совершенно простого покроя и чёрной многослойной юбки. Красная роза в смоляных волосах смотрелась огненным цветком на обожжённой земле. Каким-то чудом она умудрялась оставаться на месте, не улетать вместе с порхающими вокруг головы прядями. Находясь под гипнозом музыки, Мари не видела ничего вокруг. Просто слушала гитару, ловила ритм — и танцевала. Точнее, передавала чувства движениями тела.

Красивый юноша в чёрной одежде, с на удивление светлой для мексиканца кожей, ни на шаг не отставал от Мари. Высокий и гибкий, он хорошо чувствовал ритм.

Со стороны казалось, что экспрессивный танец репетировали не один год, но кому, как ни Пелле знать, что такого просто не могло быть. Мексиканцы только сегодня днём переехали в дом Ноэля — и вот, пожалуйста, уже такие концерты! Эти двое, танцующие на небольшом пятачке, чувствовали друг друга, даже не обмениваясь взглядами. Ни единого жеста, ни малейшего полуоборота не выдали они в диссонанс с партнёром! Даже с полуприкрытыми глазами Мари умудрялась не сталкиваться с Клементе, отбивая каблуками ритм вслед за гитарой и отступая на несколько шагов назад или, наоборот, продвигаясь вперёд...Правда, только Мари не смотрела на юного красавца рядом с собой. Клементе следил за ней во все глаза, обыгрывая каждое движение женщины...

Пелле пожалел, что не умеет рисовать. Но в памяти у него запечатлелось, каким мог бы быть портрет танцующей фламенко Мари.

Под ногой у Ноэля хрустнула сухая ветка. Гитарист вздрогнул и прервал игру. Танцоры ещё двигались по инерции и Мари полыхающим факелом оказалась в руках у Клементе: подвернула от неожиданности ногу и чуть не упала рядом с крыльцом. Парень остановил её в падении. Свил из своих рук надёжную поддержку. Обжёг их женским телом, разгорячённым танцем страсти...

Пелле в два прыжка покинул место вынужденного укрытия, подбежал к крыльцу и, оттолкнув Клементе, подхватил Мари на руки.

- Я отнесу её в дом и вызову врача, - сказал он, оглядываясь на Ноэля.

- Опусти меня, Пелле. Со мной всё в порядке, просто потеряла равновесие…

- Уверена?

- Абсолютно.

Пелле осторожно опустил Мари на дорожку. Она тихо ойкнула, но остановила верного телохранителя, попытавшегося вновь подхватить её на руки.

- Если нога опухнет, безропотно к врачу отправлюсь… - извиняющимся тоном констатировала женщина.

- Браво! Нет, брависсимо! - Ноэль, аплодируя, вышел из-за живой изгороди и направился к крыльцу.

Дети, радостно крича: «Папа! Папа пришёл!» - поспешили к нему наперегонки. По очереди поднял он на руки сначала Стефани, потом Эрика — и перецеловал озорные детские мордашки. Когда довольные малыши вернулись из отцовских объятий на землю, Ноэль шагнул к жене, крепко обнял её и подарил Мари такой долгий поцелуй, что захлопали почти все присутствующие. Потом достал из кармана носовой платок и осторожно промокнул пот с лица Мари.

- Никогда тебя такой не видел! Ты просто бесподобна! Я и не знал, что ты умеешь танцевать фламенко!

- А я и не умею...Это был экспромт.

- Ну-у, если это всего лишь экспромт...А наряд — тоже экспромт?

- Наряд мне дала Химена. Долго объяснять, что у нас тут произошло. Я потом тебе расскажу, ладно?

- ОК, потом так потом...

Мари обернулась к Химене:

- Я верну вещи, когда постираю, хорошо?

- Оставьте их себе, сеньора! Вам этот наряд очень к лицу, а я уж точно больше никогда в него не влезу, - мексиканка красноречиво огладила свои массивные бедра…



Кристина Далгрен (Kristina Dahlgren)

Отредактировано: 26.10.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться