Дикая охота (1)

Размер шрифта: - +

5

Подвал был сырым, но Зои не испытывала холода. Ей не нужно было напрягаться, чтобы увидеть в неверном свете живого огня тонкие темные линии, складывающиеся в узор на коже. Проникающие внутрь, в плоть и кость, изменяющие кровь.

И если время от времени она высовывала кончик языка (ее любимый начал бы дразнить ее, если бы увидел – странный, детский жест), то все это от усердия. Нельзя отвлекаться ни на секунду, а иначе придется начинать все сначала. Зои обмакивала кончик иглы в чернила, состав которых точно не знал никто, и рисовала солнце. Рисовала город, его улицы, дома и мосты. Рисовала человеческую еду, мясо и молоко, хлеб, выплетала дыхание узором, теплоту тела, зрение, слух, слезы и пот. Накалывала на острие речь, вышивала слова, вытачивала сердце, человеческое, живое.

– Ты слишком стараешься, – сказал Эрлкениг.

– Молчи, – прошипела Зои.

Обнаженный, хозяин Дикой охоты лежал перед ней, подставив спину игле и колдовству. Зои сидела у него на бедрах, такая же нагая, как в день своего человеческого рождения, пристроив локти и хрустальный пузырек с чернилами на пояснице. Она выпевала про себя каждую руну, каждый завиток, беззвучно молила богов Охоты, чтобы они дали ее королю шанс выполнить задуманное.

– Всего один день, любимая, – говорил Эрлкениг, целуя ее.

– Где один день, там и второй, – шептала она в ответ, – где дни, там и неделя, а луна растет с каждым часом, ты не успеешь до Большой Охоты, я боюсь, боюсь…

Он обнимал ее своими сильными руками и говорил, что вернется в срок, и Зои начинала верить, пыталась верить ему, очень хотела.

Темные чернила, светлая кожа. К закату рисунок поблекнет, к полуночи выцветет, будто его и не было, к рассвету человеческая плоть развеется. Фэйри не вампиры, солнце не жжет их кожу, не превращает кости в пепел и золу. Солнце щадит всадников, оборачивает их в тени, дарит чудесные голоса, возможность насылать иллюзии и сны, но увидеть Дикую охоту при дневном свете невозможно.

– Ты волнуешься за меня, – внезапно сказал Эрлкениг.

– Да, любимый, – созналась она. – Может, я пойду с тобой?..

Зои наклонилась над ним, длинные волосы скользнули на грудь, защекотали его руку. Эрлкениг поймал их ладонью, намотал на кулак.

– Ты закончила?

– Да, – с неохотой призналась она. – Закончила, и ты можешь отправляться к своим ненаглядным людям, ходить среди них, притворяться человеком, в то время как я буду мучаться и волноваться за тебя здесь!

– Зои, – он перекатился на бок и погладил ее бедро, заглянул в лицо темными глазами. – Мне нужно, чтобы ты осталась. Стая послушается тебя, что бы ты им не приказала, а в городе опасно.

– Знаю, – кивнула она, убирая пузырек с чернилами и иголки в кожаный мешочек. – Поэтому и хочу пойти с тобой!

– Нет, – твердо сказал Эрлкениг, продолжая наматывать ее волосы на кулак, притягивая к себе. – Твое место здесь. Ты возглавишь Охоту, если меня не станет.

– Нет, – скривилась она, – не говори так, нет! Мы все погибнем, если ты не остановишь их! Солнце встанет и опустится четыре раза, – забормотала она, водя пальцами по его спине, вслепую очерчивая линии, – и тогда не будет ни дня ни ночи, ни сумрака ни рассвета, ни осени ни весны, ничего не будет, ничего…

– Хозяин! – двери распахнулись, и в опочивальню ворвался шум голосов. Свита пировала под одним из высоких замков: вино лилось рекой, собаки дрались под столами за кости, а кони стояли под сводами, изредка переступая с ноги на ногу, в ожидании ночной скачки. – Я услышал, что ты нас бросаешь? Сваливаешь к людям?.. Что за херня?..

Зои со стоном уткнулась в медвежью шкуру, на которой они лежали.

– Придержи язык, а не то я его отрежу! – прикрикнул Эрлкениг. – Что за манеры!

– Ты уходишь к людям, – тихо повторил всадник, молодой и кудрявый, прикрывая за собой дверь, – сначала тот смертный, который принес холодное железо, теперь это!

– Никто не пострадал, – жестко ответил король. – Майло поправится, не будет впредь недооценивать людей!

– Но ты… насовсем уходишь?..

Он казался жалким и потерянным, этот юный охотник.

– Антон, – смягчился Эрлкениг, перекатывая Зои на шкуры и поднимаясь на ноги. Она наблюдала за ним, прикрыв лицо рукой – тени от свечного огня метались по спине ее возлюбленного, заставляя рисунок казаться живым. – Я вернусь. Я когда-нибудь обещал тебе что-нибудь, что не смог бы выполнить? Я забрал тебя из твоей ледяной страны, – он провел рукой по его лицу, зарылся пальцами в кудрявые волосы, – я согрел тебя, дал коня, оружие, дал семью… я сделаю все, что угодно, чтобы защитить тебя, Зои, Майло и всех остальных. Я клянусь.

Он поцеловал Антона в губы и отпихнул прочь:

– А теперь иди. Выпей вина, задери кому-нибудь юбку, только чтобы я не слышал этого бреда больше. И, Антон – я имею в виду и этого ужасного сленга!



Мария Рукбат

Отредактировано: 24.08.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться