Дитя Абсолюта

Пролог

Текст пока не вычитан! К корректору уйдет по окончанию.

В  комнате,  такой большой, что ее стены терялись где-то во мраке, на  подставке из света и тьмы  стоял огромный аквариум, наполненный абсолютно черной массой, мерцающей хаотичным множеством небольших светящихся точек и туманностей. На первый взгляд казалось, что все они застыли в неподвижности, но внимательный  наблюдатель смог бы увидеть, как едва заметно вся субстанция движется в завораживающем медленном танце. Иногда одна из точек взрывалась и тогда по поверхности мглы проскакивала рябь, временами мелькали росчерки летящих искр.

  Двое – невысокий, толстенький  старичок с круглой плешью на макушке и большими оттопыренными ушами и стройный широкоплечий молодой франт в  белом смокинге –  задумчиво смотрели на  фигуры, симметрично расставленные  на  туманной, покрытой сложным спиралевидным рисунком доске, плавающей между ними.

– Ваш ход, профессор.

Молодой проследил, как  золотой дракон передвинулся  на одну клетку влево и перевел взгляд на безмятежно улыбающегося старичка. Абсолютно черные глаза франта ничего не выражали.

– Даже не знаю, юноша, как тебе удалось так блестяще провести эту партию, – пробормотал  тот, кого собеседник называл профессор, – А мы вот так! – Он протянул маленькую, покрытую пигментными пятнами, ладонь к одной из фигур, изображающей молодого мужчину с огромным мечом на плече,  и ловко передвинул ее на небольшую вплетенную в спираль пентаграмму. – И что ты теперь скажешь?

– Когда в прошлый раз я использовал Странника,  игра пошла совершенно непредсказуемо. Весьма  одиозная фигура. Что вы о нем знаете?

–  О, очень много. Очень.– Старик прикрыл глаза и голос его потек медленно и тягуче, словно он читал с невидимых страниц. –  Он – мертвец,  умерший на своей первой войне, навсегда оставшийся  на  узкой горной тропе.  Ему никогда не исполнится двадцать.  Прошли века с его смерти, но стоит  ему закрыть глаза и он вновь видит спину командира, замыкающего редкую цепочку бойцов  уходящих через перевал, видит, как тот вскидывает сжатую в кулак руку и исчезает. Они уходят молча, не оглядываясь. Оглядываться – плохая примета.  Их осталось на тропе двое, они знали, что не вернутся, но каждый хранил где-то в глубине души маленький уголек надежды, а вдруг? Вдруг, повезет. Не повезло. Но кое-кто наверху решил, что умереть один раз для него слишком просто. Мы его подняли через три дня, проведя через несколько кругов боли, подняли, чтобы он опять умирал и умирал, с каждой своей смертью приобретая новые возможности. Однако для него, настоящей остается лишь та, первая смерть на горном перевале.

Франт покачал головой.

– Он такой как мы?

– Пока нет, мой юный друг, пока нет.

– Но отправив его на Этаон вы рискуете. Он ведь неуправляем!

– Так ведь это добавит остроты, ты не находишь? Считаю, что он проявит себя, очень талантливый мальчик. – Он лукаво посмотрел на улыбающегося мужчину пустыми белесыми глазами с горящими солнцами вместо зрачков. – Прервемся на чай?

– С удовольствием, мэтр.

– Ты знаешь, что Палач зачал ребенка в одном правящем доме, тем самым он умудрился нарушить историю мира.  – Профессор поднес к губам чашку, лукаво склонив голову на бок.

– Вы об Этаоне? Мире – полигоне?  Насколько я помню, он был за это наказан.

– О, да, наказан! Этот давешний случай  придаст нашей нынешней партии   пикантность и определенный накал, –  мэтр прищурился, словно к чему-то прислушиваясь. – Они сделали ход!

Игроки отсалютовали  друг другу чашками с чаем.  

 



Ирина Успенская, Вад Ветров

Отредактировано: 23.11.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться