Дитя Абсолюта

2. Все встречи предопределены

Сотеки и Элл о чем-то тихо беседовал с графом, сидя в тени большого дерева. Подростков видно не было. Кейко и остальные рабы расположились в стороне, издали наблюдая за происходящим. Сэм подошел к вампиру. Заклинание полного исцеления уже начало действовать, язвы и следы от ожогов практически полностью исчезли, на месте вырванных глаз появились веки, пока еще без ресниц, но под ними чувствовалось движение – вырастали новые  глазные яблоки, несколько дней  – и зрение  восстановится полностью. Крылья пока выглядели хуже всего, кости уже срослись, но вот серое кожистое полотно еще зияло прорехами и разрывами, лоскутами распластавшись по земле. Вампир не смог их сложить, и они раскинулись под ним как рваные, грязные тряпки. Зато аура и внутренние органы восстановились полностью. Еще не все ребра стали на свои места, но к утру процесс подойдет к заключительной стадии.

Сэм провел над вампиром ладонями, щедро вливая в его ауру собственную энергию.

– Спасибо, повелитель, – у вампира оказался неожиданно звонкий мальчишеский голос. – Ты спас меня.

– Не стоит пустой благодарности. Как твое имя?

Вампир попытался встать.

– Лежи!

Он повиновался.

– Норис Ревсс из клана Призрачного Дракона, повелитель. Я должен тебе жизнь и буду следовать за тобой до тех пор, пока не верну долг. Мой народ всегда возвращает долги. – Чувствовалось, что говорить ему еще сложно, голос, звонкий в начале, к концу предложения звучал сипло и тихо.

– Я принимаю твой долг Норис Ревсс из клана Призрачного Дракона. Мы поговорим обо всем попозже. А пока восстанавливайся. Тебе нужна еще кровь?

– Теперь я вполне могу обойтись  обычной пищей, повелитель.

– Мы это учтем, – оглянувшись, Сэм поискал глазами Торику, – Покорми,  пожалуйста, нашего  нового друга. – С сожалением заметил, как вздрогнула  женщина при звуках его голоса, однако вскочила и побежала к лошадям за мешком с едой. 

Сэм, подойдя к Сотеки, который напряженно следил за его разговором с вампиром, заметил, что Тень держит руку на рукоятке кинжала.

– Боишься? –  спросил  безразлично.

– Остерегаюсь, – белозубо усмехнулся Сотеки. – Ты был очень убедителен.  Заночуем здесь, – и уже обращаясь к Сквашу, – граф, здесь есть поблизости место, пригодное для разбивки лагеря?

– Недалеко есть большая поляна с ручьем. Если желаете, могу показать дорогу.

– Забирай лошадь инквиза. Зик,  возьми наших лошадей, я понесу вампира.

Скваш не обманул. Пройдя по лесу  около ста метров, они вышли на большую круглую поляну. Сквозь листья на землю падали последние лучи заходящего Божа, образую красивые мерцающие тени. Посреди поляны из аккуратно выложенной каменной чаши бил родничок. Рядом с ним высилось  каменное  кострище с двумя  железными рогатинами. Третий прут, используемый как перекладина для импровизированного очага, лежал рядом. Жаль, не было котелка, а то можно было бы приготовить что-нибудь горячее. Недалеко от кострища какие-то добрые люди соорудили  нехитрый навес – четыре вкопанных в землю столба, перекрытые жердями, поверх которых накидана  трава с широкими стеблями и острыми большими  листьями, очень похожая на земной бамбук. Элл не стал заморачиваться и, применив простое заклинание,  обломал ветки у ближайших деревьев, а рабы соорудили из них мягкое ложе под навесом. Туда и положил Нориса, накрыв его тонким ковриком, который нашел  в сумке инквиза. Вампир съел немного вяленого мяса и теперь спал, усыпленный заклинанием Элла.

Скваш в отличие от остальных подростков вел себя свободно. Он спокойно и без брезгливости покормил вампира, а после сносил его в кустики и к ручью, где на пару с Зиком попытались смыть с несчастного кровь и нечистоты, помог Коту и Тарену расседлать и стреножить лошадей и сейчас колдовал над костром, пытаясь высечь искры при помощи примитивного огнива.

Элл с усмешкой наблюдал за ним, а потом решил, что наступило подходящее время, чтобы проверить свои подозрения.

  – Не хочешь попробовать другой способ? – подойдя к парню, он тронул его за плечо, одновременно внедряя в его ауру импульс пробуждения.

– Какой? – в голосе графа слышался явственный интерес.

– Отчетливо представь перед собой горящий шарик,  сосредоточься взглядом на сухом мхе, который лежит внизу под ветками, вообрази, как он загорается, и толкни шарик в мох.

Скваш даже не стал удивляться моему предложению, словно всю жизнь ждал именно этих слов. Он насупился, сжал губы, тяжело задышал и …ничего не произошло. Элл заливисто заржал. Парень зло глянул в его сторону.

– Издеваешься, яр?

– Нет, нет, – Элл похлопал его по спине, – просто ты очень смешно выглядел, словно у тебя живот скрутило. Давай еще раз и не стоит так напрягаться, а то до кустиков не добежишь.

В этот раз Скваш не пыхтел, он с ненавистью уставился на костер, затем резко толкнул воздух руками, и мох загорелся веселыми маленькими язычками пламени. Сэм и Сотеки с интересом наблюдающие за экспериментом, улыбнулись, а Кейко восторженно захлопал в ладоши.

– Поздравляю, твое магичество,  с первым успехом, –  съехидничал ашга и улегся на спину, закинув руки за голову. – Какой я молодец, нашел истинного мага и пробудил его силу. Учитесь, людишки!

Скваш с совершенно обалдевшим лицом удивленно хлопал глазами, глядя на разгорающийся костер.

– Как это? Как он смог это сделать? Я не вижу его ригута! Это что же выходит, он истинный маг? – громкий шепот Тарена разнесся по поляне, но ему никто не ответил. Итак все ясно.

Скваш поднял чумной взгляд на Сэма  и его, что называется, прорвало:

– С ума сойти! Я – маг!  Горн бы удавился от зависти, – при этих словах лицо графа посерело, он сглотнул и начал рассказывать, постоянно срываясь на крик, словно говорить ему было мучительно больно, но и удержать в себе слова он больше не мог. – Мне только исполнилось шестнадцать,  старшему брату Горну было девятнадцать, он собирался жениться на баронессе Асторской, когда случился переворот, принесший новую религию. Наш  отец граф Эрост Скваш не признал нового бога, он до последнего не верил, что его, героя войны, награжденного высшей наградой империи Золотым Колосом, посмеют тронуть. Посмели. Наш родовой замок разрушили до основания, крестьян продали в рабство, тех, кто не присягнул новой церкви, повесили, а земли отдали прихвостню Ивазия графу Козусу. Этот старый хмырь давно уже разевал рот на наши владения. Отец с Горном возглавили оборону замка, встав во главе  дружины, они защищались до последнего. Если бы я был с ними! Но меня за день до нападения отправили в столицу с письмом к императору, в котором отец  просил покровительства и защиты против Ивазия. До столицы я не доехал, сообщение о нападении на замок получил, когда был в  дне езды от столицы. В одном из придорожных трактиров меня попытались задержать, я отбился и повернул домой. Но было слишком поздно! Когда я прискакал, нашел лишь двенадцать обгорелых столбов. Одна из наших бывших крестьянок, присягнувшая новой вере, чтобы спасти жизнь себе и своим детям,  показала мне столбы, у которых инквизы Ивазия сожгли отца и брата. Все, что я смог – это похоронить пепел и поклясться над могилой отца убивать этих тварей везде,  пока в моей груди бьется сердце. В тот же день я перерезал горло трем жрецам, обосновавшимся  в старой часовне Многоликого. Я пролил их кровь на древний алтарь и сбежал в лес. Постепенно вокруг меня собрались такие же сироты. На нашем счету уже больше десяти инквизов и храмовников. Эти скоты настолько уверены в своей значимости, что часто путешествуют без охраны, а на узких лесных дорогах их поджидаем мы, нам всегда удается подобраться на расстояние удара, ведь никто не боится горстки оборванных детей. – На этих словах Скваш как-то жалко ухмыльнулся. – Так что, яры, перед вами последний в роду граф и первый в роду атаман ватажников  Герат Скваш. Это все, что у меня осталось – имя предков,  родовой меч ненависть и месть.



Ирина Успенская, Вад Ветров

Отредактировано: 23.11.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться