Дитя магии

Размер шрифта: - +

Глава 3. Беспокойная ночь

 

– Лекс, ешь, ну же, – увещевал меня ифрил, пока я с отвращением ковыряла вилкой остывшие котлеты.

– Фу, какая гадость! – сморщилась я, отодвигая тарелку.

– Избалованная девчонка! – бормотал раздосадованный охранитель, кружа над столом огненной пчелой. – Вот что тебя здесь не устраивает, а? Что?

– Мясо, – буркнула я. – Ненавижу мясо!

– Нет, вы только посмотрите на нее! – простонал он. – Мясо она ненавидит!.. А коли нету здесь ничего другого? С голоду пухнуть будешь?

– Буду! – гордо вздернула подбородок я.

– А ну, ешь, я сказал! – потеряв последнее терпение, рявкнул Иф, грохнув кулачком по столу так, что тарелки с вилками, звеня, подпрыгнули. Однако... С виду мелкий, а силы-то сколько...

Сидящий за соседними столиками народ вытаращился на меня с подозрением. Ага, для них-то посуда сама по себе подпрыгнула в воздухе... Ифа никто не видел, кроме меня. Хотя, возможно, он зрим для магов.

Я мудро «не заметила» чужие вопросительные взгляды и сквозь зубы прошипела притихшему ифрилу:

– А ну, угомонись... Лучше иди и поищи что-нибудь путное поесть.

– Что, например? – угрюмо поинтересовался он.

– Все, что найдешь, но только не животного происхождения.

– Слушаюсь, – уныло возвестил охранитель, испарившись, а я, вытянув ноги, рассеянно уставилась на уголок стола.

 За шесть дней пути я успела насмотреться всякого, в том числе и на завсегдатаев придорожных постоялых дворов, которые (в смысле, люди) являли собой безликую серую массу, снующую по делам. Всякого, кроме волшебства. Ничего необычного, мир как мир, люди – как люди, в смысле маги. В чем разница? Да, я не молодею, как бабушка, в лунном свете, но ведь и они – тоже. Зачем скрывать и глаза отводить?..

 Мои размышления прервал чей-то гневный вопль:

– Где мой рис?

Я усмехнулась: Иф взялся за дело. Бедняга, я его за эти дни совсем загоняла... Но кто же виноват, что по бабушкиному письму мне выдавали исключительно дежурное блюдо с мясом? От мяса я избавлялась, а охранителя посылала за добавкой. Он ворчал, рычал, вопил, но я ничего не могла с собой поделать. Я выросла в лесу, среди зверюшек и птичек, и не представляла, как можно питаться этими созданиями.

– Держи, чудовище, – ифрил, воровато оглядевшись и убедившись, что никто за нами не наблюдает, опустил на стол тарелку дымящимся рисом и салатом.

– Благодарю, друг, – улыбнулась я и принялась за еду.

– Ладно, чего уж там... – буркнул он, наблюдая за тем, как я ем, и озабоченно добавил: – подкормить бы тебя надо, а то совсем в дороге отощала. Родня-то меня не поблагодарит...

Я едва не поперхнулась салатом, прыснув:

– Да я всю жизнь такой была!

– Потому что мясо есть надо!

Фыркнув, я склонилась над тарелкой, а Иф продолжал ворчать, пока я заканчивала ужин.

– Кстати, Лекс, – ифрил уселся на уголок стола, – а тебе не кажется, что вон тот тип за противоположным столиком за тобой наблюдает?

– А? – удивилась я, замерев с поднятой кружкой. – Кто?

– Во-о-он в том темном углу, – показал охранитель, – правее. Да не таращись ты так! Хочешь, чтобы он обо всем догадался?

Я рассеянно осмотрелась по сторонам, прикрыв лицо кружкой. Обеденный зал – маленький и тесный, с низким деревянным потолком, и со стороны напоминал многогранник со множеством темных углов. И из противоположного угла за мной и наблюдали. Физиономию нахала разглядеть, как ни пыталась, не смогла, зато почувствовала на себе тяжелый взгляд. Я разочарованно нахмурилась: угол скрывался в тени полностью, так, что не видно было даже столика, не говоря уж о личности.

Я задумчиво отпила чаю. Бабушка не доверяла охранителю и послала по моим следам приглядчика?.. В ее прощальном монологе так и читалось между строк – свите быть. Так хоть бы познакомиться подошел… или -шла. Я не кусаюсь. Иногда.

– Странная личность, – заметил Иф, – и, кажется, я его где-то встречал.

Я едва не поперхнулась. Вспомнила! Два последних дня мне казалось, что за нами кто-то едет, а позавчера один странный тип зашел на постоялый двор следом за мной. Я еще внимание на него обратила, потому как он резко прошмыгнул мимо меня и сразу в угол забился, не снимая шляпы и не опуская воротника длинного черного плаща. А вечера-то теплые, и на кой ему плащ?..

– Как думаешь, это бабушкины проделки? – шепотом спросила я.

– Вряд ли, – хмыкнул мой спутник, – я же с тобой, а мне она доверяет. Нет, что-то тут нечисто...

– Ладно, – встала из-за стола я, – утро вечера мудренее. Я спать, – и, обогнув столик, не спеша подошла к лестнице и отправилась наверх, затылком чувствуя чужой взгляд.

Ифрил, пробормотав что-то про важные сведения, решил покараулить странную личность. Поднимаясь, я пожелала спокойной ночи седовласому хозяину постоялого двора, и, увильнув от разговора о погоде, поспешила в свою комнату.

Во всех постоялых дворах комнаты похожие, как отражения. Кровать, столик, кресло, шкаф, ковер и две двери, кроме входной, – одна в ванную комнату, вторая на балкон. Зайдя, я распахнула окно, впустив в душную спальню прохладный сумрак летней ночи, и занялась сумками. Вспомнила, что у меня нет ни одной чистой вещи – дни в дороге по пыли и грязи сделали свое черное дело. А «полезных» книг мне бабушка собрала в дорогу больше, чем одежды. Наверно, завтра останусь здесь, если, конечно, вещи не высохнут за ночь... Я решительно засучила рукава и взялась за стирку, от которой меня отвлек появившийся охранитель.



Дарья Гущина

Отредактировано: 30.04.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться