Дитя Зверя: Выбранной тропой

Глава 3

- Скажи честно, Редж, - наконец, подал голос О’Рурк, задумчиво уставившись на собственные руки. Широкие, мозолистые ладони и сбитые в частых драках костяшки. Прошёлся кончиком пальца по шраму-полумесяцу у основания большого пальца и всё же поднял голову, серьёзно и внимательно глядя прямо мне в глаза. – Это твоя стая. Твоя семья. Те, кто когда-то вверил тебе собственную жизнь. Ты… Уверена в том, что хочешь сделать?

- Подло играешь, Сэм, - криво усмехнувшись, я облизала пальцы и положила руку на загривок задремавшего малыша. Провела когтями по мягкой, ещё не потемневшей до благородного, иссиня-чёрного цвета шёрстке. Зверь внутри меня протяжно, тоскливо мяукнул, а перед глазами…

Перед глазами всплывали картинки счастливой, спокойной жизни. Ощущения мира, счастья и дома. Знакомые и такие родные до самой последней чёрточки лица. Запахи, забивавшие нос, изученные до самого последнего оттенка и тонкие нити стайной связи, пронизывающие каждого из нас. Веселье, разделённое на всех, и горе, разделённое всеми. Я жила этим всю свою жизнь, я не знала другого. И я отчаянно боялась это потерять, до последнего цепляясь когтями за привычную и такую знакомую жизнь.

Подняв свободную руку, коснулась когтями тонких шрамов на собственном горле. Горько понимать сейчас, что цеплялась я за то, чего нет. Что всё, во что я верила – такой же чёртов миф, как я сама.

- Меня учили, что стая – всё для меня, а я – всё для стаи, - котёнок беспокойно завозился под моей рукой, и я вынырнула из мыслей, тихо и успокаивающе заурчав, гладя его по голове. – Что дети – самое ценное, что есть у нас. А теперь эта самая стая требует от меня ответа. За то, что я поступила так, как меня учили. И да, Сэм. Я уверена в том, что хочу сделать и как.

- И ты…

- Сэм, - оборвав друга на полуслове, я перетащила котёнка на колени. Интуитивно ища поддержку и опору в собственном сородиче, пусть тот был ещё совсем ребёнком. Чувствуя, как натягиваются и вибрируют узы между нами. – При всём моём уважении к тебе… Ты человек. И ты видел лишь то, что тебе хотели показать. Они поставили под сомнение мою силу, мою волю. Они открыто заявили о том, что я слабый, неполноценный зверь. И никудышный вожак, не способный выбрать для стаи лучший путь. Что ж… - мои губы растянула злая, циничная улыбка, а в груди зародилось первые ноты колючего, злого рыка. Тут же сошедшего на нет, стоило мелкому дёрнуть задней лапой во сне. – Это их выбор. В конце концов, кто я такая, чтобы останавливать их?

Мы снова замолчали. Наверное, ему было, что мне сказать, а мне нашлось бы, что ему ответить. Но по негласной традиции, появившейся ещё в первые годы знакомства, мы оставляли друг за другом право на собственное мнение. На ошибки и их последствия.

Неслыханная роскошь, которой меня обделили в собственной стае.

- И что теперь? – О’Рурк поскрёб пальцами заросший щетиной подбородок. – Что будешь делать дальше? После всего?

- Жить, - вновь покосившись на мужчину, я вздохнула. И прислонилась лбом к его крепкому, тёплому плечу. Сжимая пальцы в кулаки, закусив губу до крови и борясь с инстинктивным желанием отшатнуться назад и смыть, слизать чужой запах с собственной кожи.

Да, мы с Сэмом были знакомы давно, почти с детства. Пожалуй, я знала его лучше и дольше, чем кого-то ещё из людей, вовлечённых в дела стаи или просто живущих на границе наших земель. Но инстинкты были сильнее. И чтобы прикоснуться к кому-то чужому я каждый раз наступала на горло собственному зверю, давя все хищные порывы и зверское желание вылизать шерсть, смывая чужой запах.

- Прости, что втянула тебя в это, - глухо рыкнула сквозь вылезшие клыки и потерлась щекой о плотную ткань рубашки.

- Балда ты, Редж, - тихо хмыкнув, Сэм провёл ладонью над моими волосами. Обозначая, но не прикасаясь. – Я уже в этом по самые уши. С того момента, как узнал о том, что за милые зверушки охотятся в этом заповеднике. Пойдём, стемнело уже.

О’Рурк встал и легко вздёрнул меня на ноги следом. Я только и успела, что перехватить поудобнее котёнка и недовольно заворчать в ответ на такое нетактичное обращение со стороны мужчины. Но тот лишь хмыкнул и, сунув руки в карманы, направился к едва видимой в сумерках тропке среди могучих деревьев.

Где-то там был его дом, расположенный почти в самом центре леса. Сэм, как и самый настоящий верзверь, ценил свободу и личное пространство. А ещё он не задавал лишних вопросов. И когда два дня назад я, усталая и разбитая, раненная и слабая оказалась на его пороге с больным ребёнком на руках, он ничего не сказал.

Только отошёл в сторону, пропуская в жарко натопленный дом, безмолвно предлагая приют, еду и защиту. Не думая о том, чем ему это может аукнуться.