Дитя Зверя: Выбранной тропой

Глава 13

Я задохнулась от холода, от стылых, влажных прикосновений к собственной коже. И недоверчиво повторила хриплым, срывающимся голосом:

- Часть… Жизни?

- Да, - улыбка сквозь череп. Кхатки хихикнула, без труда заставляя меня подняться на ноги, удерживая цепкой хваткой за подбородок. Медленно опуская пальцы на мою беззащитно открытую шею. Сжимая её в мёртвой, обжигающей хватке.  – Небольшая. По меркам Духа. Чуть-чуть… Согласна?

Лёгкие горели от нехватки воздуха, а по телу пробегала предательская дрожь трансформации, разбивающейся о силу духа, как волны об острые камни. Вцепившись в душившую меня руку, я могла бы поклясться, что видела дикую улыбку там, за белой, шершавой костью черепа. И пропустила тот момент, когда тонкие пальцы разжались, давая возможность вдохнуть сладкий, густой воздух полной грудью.

Одна ладонь Кхатки улеглась на мой лоб, вторая на грудь, напротив сердца. Дух застыла, ожидая моего решения. Давая мне иллюзию выбора, прекрасно зная, каким будет ответ на её провокационный вопрос. И я не стала разочаровать древнюю, жуткую сущность, закрывая глаза и кивая головой.

Бой барабанов оглушил, взметнувшись ввысь. Бубны зазвенели, издевательски и тонко хохоча. А Кхатки…

Кхатки пела. Беззвучно и страшно, разевая беззубый рот белого черепа оленя, погружаясь когтями в моё безвольное, бессильное тело. Слизывая густую, солоноватую кровь, текущую по моему лицу и довольно смеясь.

Кхатки была счастлива. Я ощущала это кожей, её безграничную, ослепительно яркую радость. Столько лет забвения, столько лет тишины и унылого покоя в этих леса и вдруг Зов. Разве могла она его не услышать, не прийти?

Разве могла она упустить шанс вкусить чужой молодости и силы?

Нет. И глядя на меня, она забавлялась, щеря свой страшный рот в довольной улыбке. Молодая пантера, патра по рождению – это алмаз, редкий и не огранённый. Моей силы, моей крови хватит, чтобы вспомнить вкус жизни, давно истлевший с чуждых, чёрных губ. А что будет дальше – духа не очень-то интересовало.

- Глупый зверь… - шёпот, пробирающий до костей. И осознание, что Кхатки плевать, что мы ей говорили. Она не слушала нас, она смотрела и видела, сквозь шелуху надуманных обид и пустых слов.

Без труда ловя крупицы истины в огромном море лжи, пропитавшей наш мир насквозь. Даже пожелай я спрятать, скрыть причину, она бы нашла… И заставила заплатить вдвойне, забирая всё без остатка и жалости.

Тихий, надрывный всхлип. В груди словно ворочались сотни, десятки лезвий. Они раздирали сердце, разрывали душу, раздвигали рёбра. Я чувствовала ледяные когти Кхатки, впивавшиеся в моё тело, чувствовала её дыхание на своих губах. И понимала, осознавала, что мне…

Повезло. Что Дух согласился, что счёл моё решение правильным. Поэтому забирает лишь крохотный, маленький кусочек моей жизни. Долгой, даже по меркам оборотня. Кхатки приняла решение, и она же привела его в исполнение, не удосужившись озвучить его толком вслух, не считая это нужным.

Её волю ощутят все, её выбор примут все. Так или иначе. Рано или поздно.

Сознание медленно гасло, отчаянно цепляясь за чувства и слух. Ловя отголоски рвущихся, звонко лопающихся нитей, тянувшихся от меня к стае и обратно. Внутренности скручивало от боли. Невыносимой, выламывающей кости, выворачивающей суставы. Раскалённым жаром выжигающей что-то важное, что-то неимоверно ценное где-то в самой глубине моей звериной сущности.

Что-то, чему я, как ни старалась, не могла ни придумать, ни подобрать название. И глотала рвущиеся с языка крики, прикусив щёку изнутри отросшими клыками.

Это было страшно. Страшно слышать надрывный, надломленный рёв зверя, гулким звоном отдающийся в моей голове. И больно. До горячих слёз, стекающих по щекам, до истошно колотившегося сердца. Но Кхатки было плевать.

Она пела. Она смеялась. Она творила свою волю, как хотела и как могла. Она кружилась в странном, диком, изломанном танце, и шептала-шептала-шептала…

  - Глупый зверь… Сильный, глупый зверь… Ты выбрать свой путь. Я помочь тебе. Они прийти, Патра. Рано или поздно, поздно или рано… Что делать будешь, а?...

Когти отпустили меня, сильным толчком в грудь роняя на землю. Окровавленные пальцы мазнули по груди и лбу. И прежде, чем я потеряла сознание окончательно, я услышала тихий, хриплый смешок над самым ухом, чувствуя холодное, мёртвое дыхание на собственном лице.

- Что делать будешь, а Патра? Они прийти… Рано или поздно, поздно или рано. Что выберешь, дочь Чёрной Смерти,, а? Кхатки посмотрит. Кхатки узнает. Кхатки посмеётся…

Я не видела, как туман мягкими нитями, крепкими объятиями укутал чуждую сущность. Не слышала яростного медвежьего рыка, вспугнувшего почуявших кровь падальщиков, круживших вокруг поляны. Не почувствовала, как пресс чужой силы исчез, истлел в ночной тишине, вместе с резко замолчавшим барабанным боем.

И не видела, как над поляной заиграло самое настоящее северное сияние, расцвечивая тёмный лес жидкой палитрой ярких цветов.