Дневник революции

Размер шрифта: - +

Книга вторая Белый путь. Глава 1. Птица

25 декабря 2763 года

         – С днем рождения, Сольвейг! – я обернулась и увидела светловолосого парня с широкой улыбкой. Он сел рядом со мной на скамейку и, задрав голову вверх, закрыл глаза. Снег хлопьями ложился на его лицо. Через несколько секунд первые лучи рассвета озарили нас, и парень, выдохнув морозный воздух, сказал: 

         – Столько лет прошло с тех пор, как я впервые увидел тебя здесь. Ничего не меняется. 

         – Может это и к лучшему, – откликнулась я, не отводя глаз от зарождающегося солнца. Лучи отражались в океане и растворялись в снежной пелене. Мы сидели на краю высокого обрыва. Фонарь, что парил над скамейкой, погас. Позади нас росло раскидистое дерево с пепельно-серой корой, листья которого уже давно унес северный ветер. Парень усмехнулся: 

         – У меня есть подарок для тебя, – он достал из рюкзака что-то овальное, накрытое мягкой темно-зеленой тканью, и вручил мне. Я улыбнулась и  медленно стянула ткань. В руках у меня оказалась клетка. Верхушка и дно были сделаны из белого железа, а остальное из тонкого стекла с узкими горизонтальными отверстиями. Внутри была маленькая птичка. Ее перья были окрашены в сизый цвет, среди которых иногда встречались перышки разных оттенков фиолетового, а на головке был маленький серый хохолок. 

         – Ну, что скажешь? – нетерпеливо спросил мой собеседник, – очень редкая. Взгляни, она еще совсем маленькая. К тому времени, когда все ее перья станут цветными, она уже научится летать, – он смотрел на меня сияющими глазами, а я не могла не улыбнуться в ответ. 

         – Спасибо, Сандар. Это просто чудо, – ее глазки были словно бусинки, а маленький клювик, немного загнутый вниз, суетливо открывался, выпуская на свободу звонкую и чистую песнь мольбы о воле. 

         – Как ты будешь праздновать свой шестнадцатый день рождения? – спросил мой друг, вскочив на ноги. Как и всегда, он был полон идей, и, наверняка, собирался предложить мне одну из них, но я протянула ему письмо. Сандар нахмурился и, вынув сложенный лист с черной печатью  из открытого конверта, быстро прочитал. После он испуганно взглянул на меня и сел рядом, – Сольвейг, я... 

         – Ничего не говори... – слеза блеснула на моей щеке, а я, сделав вид, что холодное зимнее солнце ослепило меня, улыбнулась и немного погодя сказала, – я не знаю, что теперь будет... – потоки ветра развевали мои темные волосы с тонкими фиолетовыми лентами. Мне хотелось раствориться в этом ветре, и пусть бы он унес меня. Сандар встал, и положив руку мне на плечо, сказал: 

         – Если я могу что-то сделать, только скажи.

         – Хорошо…

         Когда он ушел, я накрыла клетку теплой тканью, и обняв ее не заметила, как пробыла там весь день. От фонаря, парившего неподалеку, уже исходило слабое свечение. Мгла заволокла небо, а океан бушевал у подножья, обрушивая свою неуправляемую силу на скалы. Казалось, вот-вот и они падут перед его могуществом. 

25 марта 2764 года

         Прошло три месяца с тех пор, как я получила письмо о том, что мои родители погибли. Они были послами и большую часть времени проводили по ту сторону Великого Солнца. Родители покинули федерацию Зиу около года назад и в конце декабря должны были вернуться, но... 

         В письме с печатью «Единого Ока» было написано, что это случилось на планете Совуло в колонии «Йера». Некий природный катаклизм в считанные минуты сковавший льдами всю планету, застал их во время делового визита. Теперь эта планета признана непригодной для жизни. Этот указ был приложен к письму. 

         Впервые за три месяца я пришла к обрыву. В руках у меня была клетка с птицей. Подойдя к скамейке, я взглянула на высокий ясень, что стоял рядом. Едва виднелись маленькие листочки, и казалось, что он окутан еле заметным светло-зеленым туманом, в котором растворялись лучи восходящего солнца. Я ждала Сандара. Мы познакомились на этом обрыве. 

Воспоминания

«Однажды, когда я была совсем маленькая, нашла дома деревянную шкатулку с красивым рисунком, который был вырезан на ее крышке. Там было изображено стройное дерево и надпись на языке, которого я не знала. Она стояла на белом камине рядом с семейными фотографиями. А выше, на стене, было нарисовано древо с именами предков. Забираясь на высокий стул, я часто разглядывала его. Имена были написаны черными чернилами, только заглавные буквы были красными. Моих папу и маму звали Гарди Северин де Бальдр и Леттиция Санна де Бальдр. Мое имя тоже было там написано, прямо под именами родителей в самом низу: Сольвейг Эстер де Бальдр. В шкатулке я нашла семена и, взяв одно из них, решила его посадить. Выбежав во двор, я оглянулась. Вокруг было много деревьев и цветов. Я уже знала, где посажу свое дерево. Тихонько открыв калитку, я побежала навстречу заходящему солнцу. Слышался шум океана, а теплый соленый ветер дул мне в лицо, развевая в волосах, что были почти до земли, фиолетовые ленты. Оказавшись за пару десятков шагов до обрыва, я остановилась. На самом краю стоял мальчик. Он, видимо, услышав, что кто-то позади, обернулся. Довольно длинные светлые волосы, подхваченные ветром, закрывали его лицо, а еще яркие лучи рыжего солнца ослепляли меня, будто желая игры в прятки. Я же, боясь, что неожиданный гость исчезнет, крикнула: 



София Эззиати

Отредактировано: 13.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться