Дни нашей жизни

Размер шрифта: - +

Полётный

 

Отчаянное цоканье подбитых железными набойками каблуков нарушало ритм расплывающейся по коридору праздничной музыки. С энтузиазмом звенели колокольчики попсовой Jingle Bells, но Анна раздраженно бубнила: «Праздник к нам приходит, праздник к нам приходит, всегда с кока-кола». Дурацкий, абсолютно бездарный мотивчик выводил из себя, но на качественное раздражение не было времени. Она опаздывала.

Летя по рукаву коридора, она с удивлением отметила, что идёт одна. Где все эти долбанные люди, бегущие к трапу в последний момент? Однако, не доходя до конца, Анна уже видела, что её ждут. Роман Преображенский стоял на входе в самолет, донжуански сдвинув капитанскую фуражку на бок, и скалился во все свои идеальные зубы:

- На звонки принципиально не отвечаешь?

- Я знаю, что опоздала!

- Да что ты? Ну, проходи.

Если это была какая-то шутка, то Анна её не поняла. Она настороженно шагнула на борт и повернула направо. Безмолвность пространства оглушала до звона в ушах… В самолете никого не было. Со спинок сидений на неё смотрели новенькие одноразовые салфетки под голову, открытые багажные полочки салютовали старшему бортпроводнику своей пустотой. Ремни безопасности никого не опоясывали и, кажется, сами были удивлены этому факту.

- Что здесь произошло? Где все?!

- О, это шикарная история, дорогая. Ты лучше сядь. Тебе как, сразу всё вывалить или воды принести?

- Преображенский, мать твою, говори сейчас же!

- Окей, воду я предлагал. На сайте наш рейс не фигурирует, продажи не велись. Компания сделала ставку на готовых купить билеты за двойную цену опаздунов с пылающей жопой!

- Рома!

- Что, Рома?! Мы в полном дерьме. Аэрофлот всех переманил. Те, кому срочно надо было вылететь в Москву, уже прошли регистрацию на другие рейсы. У нас нет пассажиров! Девчонки пришли, марафет тут навели, а для кого? Ну, я их и отпустил. Это полный п****ц!  Я тебе поэтому и звонил, но ты же гордая на звонки отвечать. Так что, фенита! Отлетались на сегодня...

Анна слушала его очень внимательно. В её больших, испуганных глазах полнились крупные капли слёз и тонкими, почти идеальными струйками неподдельной грусти стекали по щекам. Капитан замолчал.

- Рома... Ромочка, хороший, родной, - залепетала она еле слышно, – мне очень надо в Москву. Я обещала, понимаешь? Меня сын ждет… Родители в аэропорт приедут, заберут меня и мы поедем, всххх, мы поедем домой, всххлхх, Новый год же, понимаешь?

Роман понимал всё. На каждый всхлип стюардессы его сердце отзывалось сочувственной болью, но он знал - они застряли в Уфе до третьего января, и всё, что мог сделать сейчас капитан – это принести другу воды. Он прошёл по пустому салону в хвост самолёта.

Сквозь застилающую пелену слез Анна увидела, как к ней тянется упаковка бумажных платочков. Она подняла голову и вздрогнула от неожиданности:

- Ой, Максим! Это ты… Привет.

- Ага.

Максим кивнул и перевёл взгляд. Анна взяла упаковку, буквально кожей ощущая неловкость ситуации. Вернулся Роман и подал ей стаканчик с водой.

- Спасибо, - Анна сделала пару глотков. - Ты же говорил, что всех уже отпустил?

- Ну, я стюардесс отпустил, а без второго пилота я не был бы первым, смекаешь? – капитан прищёлкнул языком, стараясь разрядить обстановку. Анна громко высморкалась и ослабила пёстрый шейный платок.

- Мне надо позвонить родителям, сказать, чтобы не приезжали.

- Валяй. А мы пока в кабине посидим, подумаем, что дальше делать, - проходя мимо Максима, Роман очень настойчивым и прямым взглядом дал понять второму пилоту остаться с Анной, но тот уклончиво мотнул головой, опустил глаза и поплёлся за капитаном в кабину.

Стюардесса осталась одна. В это время они должны были взлетать... Она бы подала напитки, газеты, и через два часа жизнь была бы прекрасна. Вместо этого в её руках сжат телефон, и теперь надо придумать, что сказать родным. Работа есть работа, но обещание, данное сыну, застряло в горле колючим комком. Анна включила телефон и зажала кнопку быстрого вызова.

Параллельно с гудками откуда-то доносилось тяжёлое уханье и приглушенная бранная речь, звуки становились чище, смысл слов прояснялся и не нравился Ане:

- Гребанные твари! Я вам не пальцем делан! Урою, с***, н****, б****!!!

- Алло, - мама взяла трубку.

- Я перезвоню, - протараторила Анна и скинула звонок.

В салон самолёта влетел низенький мужчина. На сверкающей лысине его идеально круглой головы можно было различить капельки пота, готовые вот-вот сорваться вниз и покатиться по остаткам жиденьких волос. Он поспешно приложил носовой платок ко лбу и тяжело выдохнул.

- Я лечу в Москву! – заявил он Анне, как только её заметил.

- Боюсь, это невозможно, наш рейс отменён.

- ДА МНЕ НАСРА…

Роман открыл дверь кабины, быстро оценил ситуацию, расправил плечи и навис над пухлым эксцентриком.

- Если не хотите чтобы я вызвал сотрудников охраны, - с нескрываемой угрозой отчеканил Преображенский, - пройдите в кабину пилота. Макс, посиди с Аней.

Маленький человек съёжился и послушно заковылял за капитаном. Стюардесса и второй пилот переглянулись.

- Как думаешь, он его побьет? – прошептала Аня.

Максим неопределенно пожал плечами.

В кабине было тихо. Слишком тихо… Неожиданно выключился и включился свет, замигали лампочки на приборной панели, с характерным кряхтением и уханьем пробуждался замерзший двигатель.

- Что происходит?! – Анна в панике посмотрела на Максима, тот вскочил и рванул к кабине, но чуть не столкнулся с расшаркивающимся в дверях пассажиром. Обогнув его, Максим проскочил к капитану. Роман сидел на своём месте и давал диспетчеру ответ о готовности самолета к взлету.

- Я… прощения прошу, уважаемая. Мне Роман Борисыч всё разъяснил, мы с ним договорились. А перед вами я был не прав. Но конфликт улажен и… - низенький мужчина перегородил Анне дорогу к кабине.



Урубезава Дария

Отредактировано: 10.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться