До новой встречи в Пропасти

Пролог

Царство. Цитадель.

Из материалов личного архива Фридриха Геллера.

Признаться, я никогда не умел и не любил рассказывать истории. Большую часть жизни я слушал. Признательные показания.

Но существует история, которая даже меня, лейтенанта Фридриха Геллера, человека мрачного, флегматичного и хладнокровного, заставила понервничать. Побудила поведать её всем, кто захочет прочитать.

Тук-тук.

Мои быстрые пальцы стучат по клавишам печатной машинки. Я спешу, уже почти утро, а я не сомкнул глаз. Не усну, пока не закончу работу. Да, на время она отправится в ящик, мне придётся скрыть её ото всех. Но однажды, я верю, все узнают правду и будут, как и я в своё время, нервничать, сопереживать, бояться и надеяться.

Итак...

23 Малацлихсса 939 г.

 

Нет. Уже наступило двадцать четвёртое. Не устаю удивляться тому, как быстро летит время!

Я оторвал лист календаря. Часы били полночь. Я смял листок, вздохнул, потёр переносицу и вернулся к работе. Да, я мог отправиться домой, но не торопился отодвигать в сторону печатную машинку. У меня не было дежурства, и я мог давным-давно отдыхать в постели, но дела не отпускали. Дела. Расследования. Служба. Она для вашего покорного слуги всегда была чем-то большим, самым главным, самым важным в жизни. Важнее здоровья, важнее семьи, важнее друзей. Так я решил. И теперь, спустя почти двенадцать лет службы, не жалею о сделанном выборе, пусть мне не к кому торопиться, пусть работа — моё единственное достояние. А ведь когда-то я мечтал стать лётчиком, сражаться в Небесной войне, увидеть из кабины самолёта мир, ту Пропасть, о которой знаю так мало. Теперь же я радуюсь, что не имею сыновей, которых непременно придётся оплакивать, ведь там, за Вратами Цитадели, полный опасностей мир, там лишь смерть и горе.

Лампа горела, источала тёплый жёлтый свет, тени водили хоровод на стенах и потолке. Тикали часы. Громко. Мешали сосредоточиться. Радио я выключил. Ветер выл за окном, аж стёкла дребезжали. Я знал: идёт противный дождь, смешанный со снегом. Он липнет к пальто, холодными каплями стекает за шиворот, докучает поздним прохожим. Я усмехнулся в усы. Я-то — в тепле. Я-то был занят делом. Пальцы быстро-быстро стучали по клавишам машинки, тук-тук. Тук-тук. Успокаивающий звук. Привычный. А впереди ночь, полная интересных открытий.

Новое дело. Сложное и интригующее. Я думал, что расследование заставит меня взбодриться. Давно не было столь занятного дела! Тук-тук. Я набирал текст. Всегда самолично составляю материалы особо важных дел.

Герхард Шлёцер был найден мёртвым утром двадцать третьего числа. В собственном доме. И не он один, ещё и его жена – Катрина. И если тело господина Шлёцера появившиеся на рассвете слуги опознали сразу же, то с его женой возникли проблемы. Тело и лицо женщины было ужасно изуродованы. Я пожевал ус, нахмурил кустистые брови, и без того предававшие лицу суровое выражение (все так считают). Хм…

У меня имелись прижизненные и посмертные фотографии Шлёцеров. Задумавшись, я разложил их на столе, перемешал.

Герхард Шлёцер. В свои тридцать пять лет он уже начал лысеть. Подтянутый мужчина, серьёзный, мрачный, представительный. Был. Он состоял на дипломатической службе, часто покидал Цитадель, летал на переговоры в Гнездо Квизз. У него было только самое лучшее, всё, что составляло благополучие гражданина Царства: деньги, положение, богатый дом, дорогой автомобиль, жена на десять лет моложе, ко всему прочему, красавица.

«Красавица. Красавица. Красавица!» – так часто называли Катрину Шлёцер. Рассматривая её фотографию, я не мог не признать, что молодая женщина была хорошенькой. Дочь кайзеров, голубоглазая и черноволосая, с пухлыми губами и хитрой улыбкой. Такая жена могла доставить Шлёцеру массу неприятностей. Вот только на всех светских мероприятиях Герхард и Катрина появлялись вместе, не предоставляя недоброжелателям ни единого повода для слухов. Слуги, а именно они всегда знают больше остальных, как один твердили, что супруги не ссорились.

Кто мог их убить? Что же произошло в ночь на двадцать третье малацлихсса? Слуги ничего не знали. Шлёцеры частенько отпускали их на ночь, так как любили проводить время наедине. Тьфу ты! Пусть катится в Пропасть эта идиллия! Не всё так просто… далеко не всё…

Я откинулся на спинку стула, сомкнул веки. Нужно было подумать, прикинуть… только бы не задремать!

Как умер Герхард Шлёцер? Трудно сказать. Возможно, эта и была самая главная загадка дела, возможно, именно она не давала мне покоя, тревожила. На теле мужчины не было следов насилия. Его отравили? Или как-то умудрились задушить? Ни следов побоев, ни борьбы. Шлёцер, казалось, умер легко, не сопротивляясь, будто уснул. Хм…

А вот его жене свернули шею. И после… после? До неузнаваемости изрезали лицо. Искалечили тело. Зачем? Зачем? Родственники Катрины уже заявили, что церемонии прощания не будет, тела Шлёцеров просто сожгут. Слишком жутко выглядело лицо несчастной женщины. Неужели главной целью убийцы была именно Катрина?

«Мне нужна такая же шляпка, как у госпожи Шлёцер, папа! В последнем сезоне это последний писк, самая модная вещь! Госпожа Шлёцер создаёт прекрасные вещички!» – твердила моя дочь Терезия, с которой я поддерживаю отношения, невзирая на конфликт с её матерью. Катрина Шлёцер была всего на пару лет старше Терезии, и мысль об этом заставляла нервно вздрагивать. Катрина рисовала. Создавала собственную коллекцию одежды. У неё было ателье. «Госпожа Шлёцер учит нас, как быть женственными, как нравиться самим себе…» – говорила Терезия, которая обожала всё красивое, блестящее и непомерно дорогое.

Катрина – молодая и красивая женщина. Безобидная. Кому понадобилось её убивать? Кто так сильно её ненавидел? Причастен ли к её смерти Герхард Шлёцер? Мог ли он убить жену? Но кто тогда прикончил его самого? Мог ли он убить жену и покончить с собой?



AnniLora

Отредактировано: 07.05.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться