До скорой встречи!

Размер шрифта: - +

13

Прода от 03.06

 

Еще никогда Вероника так откровенно не скучала, тоска была столь невыносимой, что даже не было ни сил, и чего уж там, ни желания этого скрывать

Девушка сидела в одном из дорогих и престижных ресторанов их города, и с постным лицом слушала щебетание до неприличия счастливой матери и ее очередного кавалера. Точнее этот пока что был на постоянной основе, но надолго ли Ника судить не бралась. Мужчины в жизни матери не задерживались долго, но в этот раз все было по-другому, мать уверяла, что встретила свою истинную любовь только сейчас.

В лице этого холёного и надменного доктора.

Серьезно, что ли?

« Мама ты, что прикол сейчас поймала? – шокировано спросила ее Ника, когда Анжелика призналась дочери что вскоре выходит замуж. – Какое еще замужество? Да вы с этим твоим… знакомы всего ничего, а ты уже и замуж за него собралась?! Я не хочу, я против ясно?»

Вероника едва ли не готова была расплакаться, слушая ответ матери, а уж от ее заверений о своей безграничной, чуть ли не первой и настоящей любви к этому доктору, хотелось закричать во все горло от злости. И обиды за отца.

Как она может говорить, что любит кого-то сильнее, чем отца? Ведь он ее сделал для нее все что можно, он подарил жизнь, о которой мать всегда мечтала – дорогую и успешную. Он сделал ее той, кем она сейчас является, и без него мать ничего не добилась бы. Он любил ее до самого последнего дня, боготворил словно богиню…

Вот только отец погиб, а она… что сделала она?

Нашла себе молодого любовника. Не сразу конечно, через четыре месяца, уже после того как ей видимо надоело плакаться своим подружкам и соблюдать траур по мужу.

«Господи как я ненавижу черный цвет! Будь проклят тот, кто его создал!» - кричала она однажды в порыве очередной истерики. Это было как раз незадолго до того как Ника вернувшись из школы обнаружила у них дома, полуголого молодого парня, и мать в его объятиях, одетую лишь полупрозрачный короткий пеньюар. Насыщенного алого цвета.

Веронике на тот момент было девять лет, и смышлёная не по годам девочка сразу поняла что происходит.

«Я тебя ненавижу! Лучше бы ты умерла вместо папы!» - прокричала Вероника, еле сдерживая горячие слезы. А потом, швырнув в них свой рюкзак, она убежала наверх, не совсем разбирая дороги, что чуть не упала дважды, и уже не сдерживая соленые капли. Мать что-то там кричала вдогонку, а потом когда выпроводила своего хахаля приперлась к ней комнату. Пыталась поговорить, объяснить Нике, но та не пожелала слушать, попросив мать покинуть комнату и никогда больше без приглашения на ее территорию не вступать.

«Иначе из дому сбегу, поняла?» - пригрозила девочка, не слишком-то веря в уступчивость Анжелики. Но та видимо ощущаю вину перед дочерью – согласилась. С тех пор мать не заходила к ней без позволения Ники, и все же, не смотря на явное нежелание дочери, пыталась долго и упорно пыталась наладить с ней отношения.

«Ты поймешь меня, когда повзрослеешь» - оборонила Анжелика как-то, во время очередной безуспешной попытки разговорить дочь.

Вероника понимать не хотела и не собиралась. Ни тогда, ни сейчас.

Ее поступок – предательство. Как можно понять, а тем более принять предательство?

Нет, не могла она вот так запросто взять и простить матери ее поступок.

И дело-то было вовсе не мужчинах, коих после смерти отца было нескончаемое количество, а в том, что она каждого тащила в их дом. Дом – в который отец вложил столько сил и здоровья.

Видеть посторонних мужчин покидающих, некогда родительскую спальню, а ныне покои (как любила выражаться сама Анжелика) матери было нестерпимо. В такие минуты, что бывало крайне редко, Веронике казалось, что невозможно возненавидеть человека больше прежнего, и все же она не могла отрицать очевидного.

Она ненавидела свою мать и страшилась этого. Но ничего с собой поделать не могла.

 

 

К концу ужина, когда Ника чуть ли не в открытую зевала, мать сообщила своему жениху о дате будущей помолвки.

- … двадцатое августа, как раз самое подходящее число для нас дорогой! Устроим большое торжество, гостей много пригласим, музыкантов…

Август. Двадцатого. Торжество… музыканты…

Она, собиралась веселиться в день годовщины смерти отца?

Нет, этого быть не может! Мама конечно в последнее время поглупела словно, но не настолько чтобы…

-… это будет один из самых счастливых дней в моей жизни, - восторженно продолжала женщина, не замечая ужаса и гнева на лице единственной дочери.

- Мама, у тебя совесть есть? - Ника пораженно смотрела на маму. Глаза странно пощипывало, как если бы в них попало мыло.

- Что прости? – спросила Анжелика, недобро прищурив глаза. Ярко-зеленые. Совсем другие, не такие как у дочери. – Ты снова чем-то недовольна? Что на этот не устроило? Учти Вероника я больше не намерена терпеть твое хамское отношение…

Но договорить женщина просто не смогла – Вероника вдруг вскочила на ноги, опрокинув ненароком на пол бокал с вином, разбив его в дребезги.

К ним тут же подскочил официант и принялся торопливо убирать осколки.

- Чем я недовольна?! То есть ты мало того, что выходишь замуж, так и еще собираешься устроить веселье в годовщину смерти папы! – слезы злые, горячие предательски застилали глаза, не давая Нике смотреть в бесстыжие глаза женщины напротив. - Это ты виновата, из-за тебя папа погиб, если бы не ты… если бы не ты…. – говорить дальше не выходило, голос срывался то и дело, норовя совсем пропасть, и глупые слезы все так же обжигали глаза.



Катрин Грэк

Отредактировано: 20.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться