Добудь Победу, солдат! - 3

Джанабаев дал слово!

Глава 17

            Ничего не понимаю, думал Камал, вышагивая по камере. Узкое помещение, две железные кровати у стен и между ними небольшой столик под зарешеченным окном. Окно было на уровне глаз, и в него виден был только  верх старинной крепостной стены на фоне черного неба. Это тот редкий случай, когда я ничего не понимаю. Почему этот бочкообразный Щетинин орал, что она немецкий агент? Просто так, чтобы взять тебя на испуг. Стучал рукой по папке с документами. Якобы у него там доказательства. Не может такого быть, ведь она сказала мне о бомбе, и я доверяю своей интуиции. Твоя хваленая интуиция уже подвела тебя, и не один раз. Твоя хваленая интуиция не помогла тебе уберечь ту длинноглазую девочку. Которая снится тебе иногда. Но снится не так, по-другому. Ты не видишь ее лица и ее глаз, только свет. В такой момент ты знаешь, что она рядом и улыбается, но ты не видишь ее. Тебе очень хочется увидеть ее, но это невозможно. Как будто кто-то наложил табу. Да, старшина, а тебе не кажется это предательством? Что – это? Твои отношения с румынской девушкой. Не знаю. Не знаю. По крайней мере, я этого не чувствую. Длинноглазая девочка простит мне это. Надеюсь, что простит. Она навсегда в моем сердце. Последнее время ты выражаешься слишком высокопарно. Да, признаюсь, тогда интуиция подвела меня. А что мешает ей подвести тебя еще раз? Почему она увела меня, сама обезвредила бомбу и увела? Ты сам был рад уйти с ней и этим подставил себя под удар. Подставил обоих под удар. Просто, она женщина. Женщина, далекая от всего военного. Немного странная, но очень понятная. Я ей доверяю. Иногда она читает меня, как пяти верстовую карту. На которой то, что не должны знать другие, помечено особыми, понятными только мне знаками. Зашифровано. И она вскрывает твои шифры? Она просто знает все мои шифры. Как будто у нас одни и те же шифры. Что будет с ней? Они сказали, что она тоже арестована. Ты бы подумал, старшина, что будет с тобой?

            Забряцал ключ в замке и лязгнула дверь и, когда в камеру вошел Энгельс Джанабаев, Камал не удивился. Они смотрели друг на друга, и Камал видел напряжение во взгляде Джанабаева. Он протянул руку и сказал:

- Здравствуй, друг! – и видел, как при этих словах напряжение отпустило Энгельса. Они обнялись, и Арбенов пригласил его присесть на железную кровать без матраса.

- Рассказывай, - сказал Камал, - откуда ты здесь? Неужели по моему поводу?

- Да, Камал, все очень серьезно! Против тебя серьезные обвинения.

- Им не в чем меня обвинять. У них нет ни малейшего повода подозревать меня в трусости или измене. Но я понимаю, что что-то не так, иначе ты не пришел бы. Ты считал себя виноватым передо мной и не пришел бы. Не вини себя ни в чем, - сказал Камал, - то, что было, это мальчишество. Было и быльем поросло.

- Я видел ее, Ирму, - сказал Джанабаев. – Мне кажется, она все еще любит тебя. И ты не забыл ее.

- Конечно, не забыл, – ответил Арбенов, - это было детство и юность, и это навсегда останется с нами. Честно, была у меня обида, и на нее и на тебя, но сейчас все прошло. Все это теперь не имеет значения. Где ты ее видел?

- В Москве, месяца два назад. Она служит в нашем ведомстве в оперативном отделе. Вышла замуж за одного полковника и его перевели в Москву.

- Ну и слава богу! Я рад за нее, - сказал Камал. Он был искренен, и Энгельс окончательно уверился в друге.

- Но с тобой дело серьезное, - сказал капитан. -  Эта девушка, Марита Кроитору, я не имею права этого говорить, но я скажу. Она работала на нас  и работала у немцев по нашему заданию. Очень хорошо работала. Я потерял ее след в Риге, и как только получил сведения о том, что она в Бухаресте, сразу вылетел сюда. Что ты молчишь?

- Дальше, - сказал Арбенов.

- Они завербовали ее, шантажируя отцом. Его расстреляли.

- Она знает об этом?

- Да, теперь знает. Щетинин все оформил так, что ты вступил в связь с немецким агентом. Ведь никто не мог знать, кто она на самом деле. Это очень усложняет дело. Но я постараюсь тебе помочь. Пока не знаю как, но постараюсь!

- Ты не должен мне помогать, Энгельс! – старшина встал. – Я ни в чем не виноват и ты не имеешь права вмешиваться в это дело! Если известно, что Марита наш человек, то они разберутся.

- Пока будут разбираться, дело может плохо кончиться!

- Я тебя прошу, - сказал Камал жестко, - если ты действительно мне друг, то не лезь в это дело! Я не нуждаюсь ни в чьей помощи! Я честно воевал, и моя репутация сама меня защитит! Дай слово, что не будешь вмешиваться.  

- Подожди, Камал, ты можешь сказать, что знал, что она работает на нас. Что она сама сказала тебе об этом. Я с ней поговорю, и она подтвердит это. Она тебя любит и подтвердит все, что угодно!

- Нет, - сказал старшина, - не вмешивай ее! Мы не имеем права лгать. Правое дело ложью не защитишь. Ты не будешь вмешивать ее,  и не будешь вмешиваться сам! Дай слово!

 

Глава 18

         Джанабаев дал слово. Джанабаев вышел, и дверь камеры захлопнулась с мягким лязгом. На улице он присел на скамейку, закурил и неожиданно для себя выругался:

- Циог маж до хью! [1]

Откуда эти слова в моей голове? Выскакивают сами по себе, и что они означают? Ты знал этот язык тогда, когда вы встретились с Камалом в двадцатом году. Он учил тебя русскому языку, и ты забыл тот язык. Но ты не забудешь, как вы собирали в степи кости павших животных, и варили их всю ночь. Потом пили эту горячую жидкость, которую сложно назвать бульоном. Если удавалось разбить большую кость, то вы вытряхивали костный мозг в большую алюминиевую ложку. Двум пятилетним пацанам было нелегко разбить такую кость. Но иногда это удавалось. И тогда Камал делил добытое пополам, на две равные части. И ты знаешь, что твоя доля всегда была чуть-чуть больше. Потому что он был твой брат. Старший брат. Такие, как я, подумал Джанабаев, братьев не предают. И он взял с меня слово, потому что хочет еще раз уберечь меня. Еще раз, последний раз. Идет война, и по законам военного времени его могут расстрелять. Без суда и следствия. Он пытается уберечь меня, он пытается отстранить меня от участия в этом деле. Я дал слово тебе, брат. Но я имею право нарушить его, если речь идет о твоей жизни. Ты мой брат и я имею право.



С. Абенов

Отредактировано: 05.03.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться