Дочь барона

1.02.2018

Герцог уже вломился в лес, когда к королю подлетела охрана во главе с шутом, который тут же спросил:

— Вард! Всё в порядке?!

— Нет! — крикнул король. — Меня только что спасли какие-то лучники, и я должен знать, кто они! Коня мне!

Коня отдал кто-то из охраны, и король немедля поскакал к лесу. За ним, почти впритык, следовал шут, а дальше человек пятнадцать верховых. Когда последние всадники из охраны короля въезжали в лес, к убитым кабанам подбежали запыхавшийся старший лучник и его помощник.

— Вот это секач! — восхищённо оценил размеры кабана помощник. — Я таких и не видел никогда!

— Ты много чего в жизни не видел, — усмехнулся старший. — Ага! Значит, я ещё не ослеп! И видений у меня тоже пока нет. Древки, конечно отломились…

Он вытащил из сумки небольшие щипцы и с некоторым трудом выдернул слегка согнутый наконечник стрелы из передней ноги вепря. Внимательно осмотрев его, старший лучник взялся за тот, который торчал из глазницы, и хмыкнул:

— С такими ученики на уток ходят… Как-то несерьёзно!

— Так ведь прямо в глаз!

— Случай, — отмахнулся старший лучник и убрал наконечники стрел вместе с клещами в сумку. — Наших пока не отзывай, но, по всему видно, что охота сегодня окончена.

***

В предопределённости Судьбы нет добра или зла. И все знают, что она бьёт наотмашь. Но это лишь потому, что никто не обращает внимания на её лёгкие тычки, направляющие к переменам.

 Ведь почему-то лошадь Меганы метнулась в сторону и побежала прямо к реке, с хрустом ломая копытами палые ветви деревьев? И по какой-то причине герцог погнался именно за одиноким всадником, хотя, прекрасно видел, что на опушке их было трое…

Баронесса попала в ловушку. Лошадь вынесла её на полоску каменистого берега, зажатую между скалой и принесёнными рекой от водопада сучковатыми стволами. Мегана спешилась и стала печально смотреть на недостижимый противоположный берег. В воду она не полезла бы ни за что — так и не научилась плавать. А погоня стремительно приближалась…

Герцог Кайрис вылетел из леса и так осадил лошадь, что камешки, вылетевшие из-под копыт, с брызгами посыпались в воду. Он соскочил с лошади и в ярости бросился к лучнику:

— Сейчас я научу тебя хорошим манерам, гадёныш!!! …!!!

Резким ударом он сшиб берет с головы лучника, и по плечам обидчика рассыпались золотые локоны. А герцог вдруг начал заикаться:

— Йа… К-как… Э-эт-та…

Мегана повернула голову, посмотрела в глаза герцога Кайриса и со вздохом произнесла:

— А у вас, Сайрил, я смотрю, с манерами совсем плохо.

— Ба… Бу-у… Ба-ро-нес-са!

— Я помню, что я баронесса Арлей, герцог Кайрис!

И к герцогу неожиданно вернулся дар речи.

— О, досточтимая баронесса Арлей! Я не знаю, как мне заслужить ваше прощение?! Хотите, я утоплюсь?! Прямо сейчас! Или разобью голову об эту скалу?!

— Мне-то что с того? — пожала плечами Мегана.

В её голосе сквозили спокойствие и уверенность, более свойственные старшей сестре.

— Ну что же мне сделать?! О, как вы прекрасны!

Герцог рухнул на колени перед баронессой, очень осторожно завладел её рукой и поцеловал кончик пальца.

— Отпустите мою руку…

Вот только сказано это было таким тоном, что даже самый безнадёжный глупец просьбу не выполнил бы ни за что.

— О! Какая кожа! — бубнил герцог между поцелуями, и уже гораздо тише: — Эти ручки могут так много!

— Прекратите, Сайрил… — простонала Мегана и попыталась отнять руку у герцога.

Но усилие, с которым она вырывалась, не предусматривало победы. Да и герцог возбудился не на шутку и со своими поцелуями добрался уже до тыльной стороны ладони. Правда, здесь он заметил блеск браслета на запястье и на мгновение остановился. Но лишь на мгновение! Он зажмурился и, в ожидании страшного удара, продолжил восхождение своих губ.

— Сайрил! Нас могут увидеть!

— Ну и Пустошь им в помощь!

Герцог осторожно повернул руку баронессы, поцеловал бугорок в основании большого пальца, ладошку…

— Никогда не думал… — Поцелуй. — Что такая нежная ручка… — Поцелуй. — Способна столь точно… — Поцелуй. — Выпустить стрелу из лука!

В каком-то смысле ладонь Меганы закончилась — не осталось мест, не обследованных губами герцога. Браслета он уже не боялся, но целовать ни золотую поверхность, ни кожу куртки не стал. А раздевать девушку на первом свидании, да ещё и в таком месте, в голову герцогу и не приходило.