Дочь барона

Глава 23

Но, как часто бывает в жизни, получилось всё наоборот. Не Мегане пришлось посылать слугу за баронессой, а Тиане решать — звать ли сестру. И всё потому, что Менестрель этим вечером решил петь в саду у Северного крыла.

Тиана как раз закончила читать очередной длиннющий абзац и потянулась поправить светильник, когда за окном тренькнули струны — кто-то настраивал лютню. Музыкант действовал уверенно и решительно. Щипком заставив вибрировать струну, он резко ослаблял её натяжение, а затем медленно подтягивал колок до нужного звучания. Лишь изредка, как показалось баронессе, лютнист зажимал струну на определённом ладу и строил другую в унисон.

В баронство Арлей частенько заглядывали менестрели различных сортов, но никогда Тиане не приходилось слышать столь сноровистой настройки инструмента.

Пока баронесса думала об этом, неведомый исполнитель взял аккорд и тут же заглушил струны ладонью. А затем где-то внизу за окном чирикнула птица, прозвенел ручеёк о камни и даже рокотнул далёкий гром… Быстрые пальцы пробежали по ладам и струнам, извлекая непрерывный, постоянно переливающийся звук, заставив лютню смеяться и плакать.

Ни один из кавалеров, таскавшихся в садик мучить инструменты в надежде покачаться на верёвочной лестнице, а затем и на чьей-то кровати, так сыграть не смог бы. А потому Тиана решила, что это и есть таинственный зинкарский Менестрель. Посылать слугу за сестрой баронесса не стала и могла назвать десяток оправданий такому поведению. Но главными выступали очень весомые: Мегана Менестреля уже слышала, сидит она уж точно в обществе герцога Кайриса, и совсем не известно, согласятся ли они покинуть комнату ради песен. А если они придут вдвоём?!

Менестрель сыграл очень сложную композицию, но, как оказалось, лишь разминал пальцы! А вот дальнейшие аккорды Тиане показались чем-то знакомы. И она убедилась в своей правоте, когда Менестрель запел:

Дорога в Пустоши проста,

Только на месте не стой!

И бойся каждого хвоста,

Конечно, если он не твой.

Баллада, которую Тиана знала с детства… Её пели подвыпившие конюхи, обнявшись с караванщиками, пели в тавернах и даже на свадьбах. А смысл истории прост. Два друга ушли с караваном через Пустошь, а вернулся один. И совсем не тот, у которого были красавица жена и дети…

«Ты передашь деньги вдове, — сказал караванщик седой. —

Нести эту весть придётся тебе. К другу ступай домой».

Дети испуганы, липкий страх и слёзы в глазах её.

Горький вкус вина на губах — Пустошь взяла своё.

Вместе с заработком покойного караванщик передал вдове половину своих денег на сохранение. Так мог поступить любой, а тот, кто хранил деньги, имел право истратить десятую часть на себя. Но за деньгами караванщик так и не явился и вновь ушёл через Пустошь. Вернувшись через полгода, он зашёл  в дом друга, посмотрел на детей, вручил им незамысловатые подарки с той стороны, оставил на столе половину своего заработка и ушёл. Очень быстро ему пришлось вновь отправиться в опасный путь. А вдова стала приходить в контору замка, чтобы узнать, когда вернётся караван. И никто не посмел осудить её.

Если остался в Пустоши жив, значит, тебе повезло.

Пиво в таверне рекою бежит смерти и страху назло.

Хлопнула дверь — вдова на пороге: «Возможно, пришла я зря…

Ждёт тебя дома ужин горячий, дети… — смутилась. — И я…»

С тех пор этого караванщика в таверне видели очень редко.

Юные баронессы долго не могли понять, зачем в балладе столь странный запев. К тому же те четыре строчки повторялись и в конце. Много позже Тиана решила, что это не только о Пустоши и не только о сложной жизни.

Где-то в середине длинной баллады баронесса стёрла платочком со щеки слезинку и вдруг рассмеялась. Просто вспомнила — все три западных баронства готовы были биться насмерть за то, что эта история произошла именно у них, хотя и очень давно.

Мегана, конечно, права — голос у Менестреля просто волшебный! Но ещё Тиана заметила, что лютня не просто гремит аккордами, создавая фон словам, а буквально вплетает свои звуки в песню. А когда нужно было растянуть звук, струны делали это за певца.

Закончив балладу, Менестрель заставил лютню похныкать, подтянул струну и запел следующую песню. К сожалению Тианы — на совершенно незнакомом языке. Но как она звучала! Перед глазами баронессы буквально встала подаренная шутом картина: волна, готовая обрушиться на одинокую скалу, две беззащитные фигурки на её вершине… Печаль и страх в музыке и незнакомых словах отступили, волна, обдав скалу солёными брызгами, опала в океан, а двое обнялись…

Музыка оборвалась, оставив стойкое ощущение победы с привкусом печали. Тиана медленно вернулась к реальности, а лютня под окном уже то пищала, словно мышонок, то шелестела травой…