Дочь барона

15.02.2018

Тиана почувствовала, что кто-то стоит сзади… Она медленно потянулась к шкатулке, которую так и не убрала с подоконника вчера, а пальцами правой руки нащупала за книгой короткую металлическую трубку. Лишь после этого баронесса резко повернулась и громко спросила:

— Кто здесь?!

— Прошу прощения, миледи, — раздался хриплый голос из тёмного угла у двери. — Если крикнете вы — знать, удел мой таков… Голова — украшенье венценосных тортов…

Тиана быстро приложила к глазам всевидящую шкатулку. Судя по всему, в углу комнаты, выставив вперёд ладони, стоял именно Менестрель. Да и в рифму говорят далеко не все…

— Вы немного промахнулись с титулом. Я всего лишь баронесса.

— Прошу прощения, досточтимая баронесса?..

Тиана не нашла причин скрывать своё имя и спокойно ответила:

— Баронесса Арлей.

— О! О вас здесь все отзываются исключительно хорошо. Я безмерно рад, что попал именно к вам, и прошу не отказать в убежище. Временном, конечно. А больше всего, — тихо хохотнул Менестрель, — я боялся попасть к графине Тукань…

— Пожалуй, правильно, — согласилась Тиана. — Итак. Вы меня похвалили, а вы очень хорошо играете и поёте. Будем считать, что квиты. А теперь скажите, как вы сюда попали?

— Знаете, баронесса… Я очень благодарен за то, что вы криком не выдали меня страже. И ваши вопросы совершенно точны и справедливы, и я на них отвечу. Но… У меня просьба. Не могли бы вы убрать эту штуку? Очень боюсь предметов, способных извергать огонь. Как-то слышал от дворцовых слуг, что вы успешно применили браслеты… Пусть уж лучше будут они. И я не собираюсь нападать на вас, поверьте.

Тиана сочла такое предложение вполне приемлемым. Ведь если плюнуть огнём из трубки, то в пламени сгорит не только её незваный гость, но и картина, а возможно, и дверь… Баронесса вдруг покраснела, а по спине побежали мурашки. Она поняла, что стоит перед человеком в маске, которая позволяет видеть много больше, чем глаза! А тело её всего лишь в тонкой ночной рубашке…

— Отвернитесь! Немедленно!

Менестрель беспрекословно повернулся лицом к двери и лишь попросил:

— Пожалуйста, тише…

Замечание было уместным, хотя бы потому, что стражники обыскивали сад, а женщины из окон лениво их подначивали:

— А ну внимательнее! Сунь голову в фонтан! Там мокро!

— Эй, служивые! И кто после вас в этот сад петь придёт?!

— А может, вам лестницу спустить?! Только больше двух не подниматься!

— К Тукани можете хоть вшестером лезть! Она умеет!

Тиана быстро надела халат, застегнула браслеты на запястьях и спрятала «малый огнеплюй», как его именовал Реток, за книгу.

— Повернитесь. И как же вы попали в мою комнату?

— Через зеркало.

Он словно почувствовал, что Тиана начинает злиться, и быстро добавил:

— Там тайный ход внутри стены, лестница и немного под землёй. А вход прямо под мраморной скамейкой. Она сдвигается.

— Очень интересно… И откуда вы об этом знаете?

А про себя Тиана подумала, что любой идиот мог запросто воспользоваться тем же путём… И улыбнулась, представив, как жаждущие кавалеры толпятся в подземном туннеле.

— Вы так красиво улыбаетесь…

Баронесса сразу вспомнила, что Менестрель видит её как днём, и нахмурилась.

— Прекратите подглядывать!

— Да, моя госпожа. — Он опустил лицо под маской к полу и ответил на её вопрос: — У меня много друзей в городе. И во дворце тоже есть. Большую часть времени я провёл на этаже слуг, в эдаком закутке, где двум овцам было бы тесновато. И поневоле слышал разговоры о дворцовых делах.

— А зачем вы разозлили графиню Тукань? — тихо засмеялась Тиана.

— Наслушался про неё. А тут такой случай, и песня подходящая. И я безмерно счастлив, что угодил вам, баронесса.

Тиане показалось, что Менестрель улыбается под маской.

— Не только мне, а всем. Исключая графиню, конечно.

— С другими я не знаком…

Это прозвучало так тихо, что Тиана еле расслышала.

— А где же ваша лютня? Неужели бросили в саду?

— Что вы! Лютня — это всё, что у меня есть. Я оставил её перед винтовой лестницей в стене. Сам бы там переждал, но пара мышей…

— Вы боитесь мышей? — удивилась Тиана.

— Не очень. Но мне показалось, что они меня испугались. Я оставил им сухарик.

— Вы голодны? Можете поесть. На столике ещё много всего. Только я уже ела…