Дочь Белой Птицы

2

... Если дом мой оставлен для ветра,

Если в искрах костра я не вижу пути,

Для друзей у огня не осталось места,

А в глазах – темноты…

Если выветрен до изнанки

Плащ, мои заметавший следы…

Я приду в этот час, но не раньше,

Только если ты скажешь: “приди” ...

Ро отложил книгу.

- Морах великолепен, госпожа, несмотря на годы. Ты согласна?

После дней, проведенных в лесу, среди жителей поселка, и одиночества на берегу Темного озера, было странно слышать стихи. В лесу трудно найти собеседника. И никто не вспоминает слова давно умерших поэтов. Обычно люди говорят о том, что едят или одевают, о том, чего хотят, о чем думают, чего боятся.

Ро, если только он не лгал, бояться было нечего. И такая мелочь, как еда или одежда его тоже не могла беспокоить. Недавно унаследовав небольшой торговый город, и справедливо рассудив, что лучше быть большой лягушкой в маленьком болоте, он переехал в Иссей из столицы. Здесь господин Ро задавал тон, указывая, что нужно говорить и думать. Одной из особенностей его характера была любовь к литературе. Во всем остальном  же это был обычный вельможа, грубый, в меру жестокий, неглупый, легко загорающийся новой страстью.

- Я рад, что ты здесь, и мне есть с кем разделить это удовольствие.

- Но я не рада. Господин, в Иссее ярмарка, если я хочу уехать, лучшего времени не найти.

- А зачем тебе уезжать?

- Нужно. Господин, я должна.

- "Нужно”,  “господин”? В чем дело? Что случилось?

- Есть что-то… что-то такое, что я должна сделать. Никто кроме меня не может. Я должна уйти.

- Это несерьезно, Тиа. Детские игрушки. Ты останешься здесь, со мной.

Он подошел совсем близко. Влажные губы пробежали по щеке, коснулись уха:

- Разве не этого ты хочешь?

 - Да, но...

Зажмурившись, почти забыв обо всем. Как знать, чего она хочет, куда идет, что ищет? Она сама перестала это понимать. Там, на юге, куда вели до сих пор дороги, ожидает – что? Огромное, бесформенное, оно было там – расстояние не может его скрыть. Оно великолепно, темно, ужасно и власть его  велика. Оно было причиной пути. Оно пугало, вызывало почти суеверный ужас. Оно обещало вознаграждение.

А Ро, он – всего лишь человек. Кем бы он ни был. Ро, его сила, власть, стены его замка и все оружие в этом замке не сможет помешать жрице Богини сделать то, что она должна. Только вот, чем-то Ро удерживал ее. Пока. 

Удержать невозможно.

На ладони огонь – отпусти.

Пусть бежит, пусть ползет, пусть летит –

Сколько сможет

И не плачь, если видишь над пропастью,

Что ее оборвались следы

- Расскажи нам что-нибудь волшебное, - попросил однажды Ро.

Никто не возразил. Вряд ли его гостям хотелось слушать волшебные истории, но все промолчали.  Свет потушили, оставив лишь несколько искр в очаге, арфист нежно перебирал струны, создавая странную, едва уловимую печальную мелодию. Сумерки вползали в зал, сливаясь с цветом  платьев.

Так рождались необыкновенные сказки, которые потом расползались по Иссею в самых немыслимых вариантах.

- Да.

Давно, много лет назад немного южнее Иссея был город, все крыши которого были выкрашены в синий цвет. Чтобы звезды, живущие на синем небе, были добры к людям, живущим в синем городе. И правил городом король-колдун. Это был мудрый  и гордый человек. И люди слушались его лишь отчасти из-за страха, потому что был он справедлив.

Это был великий маг, непревзойденный никем. И, в гордости своей, он поверил во всемогущество своей магии. Он верил, что нет ничего такого, чего он бы не смог добиться, или, чего не сможет добиться кто-нибудь другой при помощи магии. И захотел узнать секреты, которые недоступны людям. И ради этого нарушил законы, по которым всегда жил.

Больше всего, чем обладал, король дорожил белыми конями, детьми Бога Времени Лаогдене. Но он принес их в жертву, убив собственными руками. И тогда время остановилось...

Время остановилось. Время замерло, превратившись в цепь отдельных, коротких мгновений. Каждое из которых жгло, причиняя невероятную боль. Тело не может выдержать это, не сгорев или не уничтожив все вокруг. Огонь пробежал по рукам в поисках выхода, заметался по залу, охватил занавеси и успокоился, найдя очаг.

Взвизгнула одна из дам. Гости заметались по залу, кинулись к выходу. Ро опомнился первым, сдернул горящую ткань и бил ее сапогами до тех пор, пока огонь не стих. Принесли воду. И кто-то сказал: “Госпожа, твои руки!”