Дочь реки

Размер шрифта: - +

Глава 3

Не желал Рарог княжеского гостеприимства, и уж пожалеть успел, признаться, что вообще связался с княженкой и её людьми. Говорили свои: не влазь. Мало ли людей гибнет на дорогах от руки русинов, которые шныряют здесь порой. С тех пор, как поселился на острове Стонфанг ярл Ярдар Медный — особенно. Но вот как увидел Рарог испуганные глаза княженки, зелёные, чистые, что вмиг налились слезами от испуга, так и понял, что не сможет мимо пройти. А пуще всего, как мелькнул рыжий всполох между спинами гридьбы, между мускулистых ног лошадей. И брови, резко изогнутые, нахмуренные над синью глаз. И правда — будто лиса в чаще проскочила. Вот тогда-то он и вскинул лук к плечу первый раз. После только увидел меч в руках бойкой девицы. И отбивалась она им ловко, хоть силёнок и недоставало. Гроза — разве другое имя могло подойти ей лучше?

И била она словами, как Перуновым огнём, и хмурилась, словно тучка. А губы у неё всё равно сладкие, как липовый мёд, и тело сильное, гибкое — только в руках и держать, не отпуская. С ночи самой до утра. Водить ладонями по спине, плечам, трогать грудь небольшую, округлую сквозь ткань — и того достаточно, чтобы в штанах тесно стало от одной только мысли.

Рарог вздохнул, сминая пальцами переносицу, отвлекаясь от разглядывания свода крыши над головой в дружинной избе. А тело и правда откликнулось на образ Грозы. Неладно что-то с этой девчонкой. Точно неладно. Даже не потому, что она сквозь воду видеть умеет — то другой вопрос, который надо бы ещё разведать, если оказия будет. Просто беспокоило, что она голову так сильно пьянила — первый раз такое случается. И хотелось махнуть на всё рукой, забрать соратников, которые в детинце уж и пригрелись скоро, да струги свои прочь от Волоцка развернуть. Потому как, коли девица так в сердце вонзилась с размаху — от того не будет добра. Выдирал такую занозу уже, было дело. Когда уходить пришлось из своего рода.

А Владивой тоже задумал что-то. Совсем не зря заманил в гости и вид сделал, что не понимает, кто есть кто. Будто и правда купцы какие к нему заехали.

— Чего ворочаешься, Рарог? — узнаваемый голос Волоха донёсся сквозь темноту.

Кто-то всхрапнул в дальнем углу, и снова всё стихло. Рарог сел на лавке, опустив ноги на твёрдый, притоптанный земляной пол. Нашарил сапоги и сунул туда ноги прямо так, набосо. Ватажники, изрядно устав за день да вдоволь наевшись за дружинным столом, повалились на лавки и заснули раньше всех. Теперь хоть в кувшин глиняный ложкой бей над ухом, не проснутся.

— Да не спится чего-то, — вздохнул Рарог.

— Чего вдруг? — хмыкнул ромей. — Не нравится в стенах княжеских?

— И это тоже.

Рарог встал и, на ходу натягивая рубаху, поплёлся вон из избы. Может, коли воздуха свежего ночного глотнуть, так и в голове яснее станет.

Тихо было кругом. Капало где-то с крыши: только что дождь прошёл из набежавшей мимоходом тучи, сыростью лёг на траву, что пробилась из недавно оттаявшей земли. Рарог свернул между ристалищ — к терему. И услышал вдруг, как женские голоса где-то в стороне переливаются. Час поздний, а не спят ещё. Челядинки, небось: работу не всю закончили. Но, пройдя чуть дальше, он увидел две фигурки, заметные в темноте только из-за светлых платков, что покрывали их головы.

Женщины взвизгнули, как его разглядели на тропе, друг к другу прижались.

— Чего ходишь тут, окаянный? — сразу взвилась одна.

Пригляделась да и смолкла озадаченно: видно, не узнала. Была она постарше второй, покрепче, в бёдрах пошире и на лицо круглей. А подруга её молодая так и замерла, как зайчишка, услышавший в тишине леса шорох снега под лапами волка. Чуть бледная, словно испугалась или хворала слегка. И глаза — блестящие, тёмные всё по его лицу блуждали, отчего она помалу расслаблялась.

— Рарог я, из гостей вашего князя. Не бойтесь.

— Ходишь здесь чего, спрашиваю! — ещё больше ощетинилась старшая.

А вторая её за локоть дёрнула, не сводя с Рарога внимательного, любопытного даже взора. И оказалась она наружностью приятной, тонкой и светлой, как берёза. Под свитой не разглядеть фигуры, но и то можно было заметить, что Лада хорошенько постаралась: ноги длинные, талия — двумя руками обхватить можно так, что пальцы почти сомкнутся. И грудь округлая вздымается чуть взволнованно.

— Раз гость Владивоя, так и чего на него шипеть, — произнесла она на удивление спокойно.

— Знаем мы таких гостей. Только и следить, чтобы не умыкнули чего, — не сдалась наперсница.

Вот же неуёмная баба. Никогда бы на женщину Рарог руку не поднял, да таких порой хотелось хоть встряхнуть, чтобы сами себя услышали. Как развяжут язык, так и всё, что в голове есть, работать перестаёт.

— То, что по двору гулять нельзя, о том мне князь ничего не сказал, — бросил он всё ж грубовато, хоть и не хотел.

— Не сердись, — молодуха отлепилась от бока своей наперсницы и подошла чуть ближе — рассмотреть, не иначе.

Поправила платок, что прикрывал её волосы, заплетённые в две тугие косы — мужняя, стало быть. И показалось вдруг в неверном свете, который лился из оконца над головами, что пряди чуть рыжеватые.



Счастная Елена

Отредактировано: 29.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться