Дочь Ворона

Размер шрифта: - +

Глава 7. Эйзенхарт

ГЛАВА 7

ЭЙЗЕНХАРТ

 

Всплыло что-то в буквальном смысле. Роббе нашел Виктора в общей комнате и поманил к себе в кабинет.

- Как у тебя с работой? – поинтересовался комиссар, набивая трубку.

- Она у меня есть, - осторожно ответил Виктор.

Если, конечно, его сейчас не уволят. На всякий случай он попытался вспомнить свои последние прегрешения, и кто бы мог на него донести, но в голову ничего не приходило.

- Сколько дел ведешь?

- Пять. Но по леди Варнер уже почти все, - поспешил добавить он. – Серьги принесли Хоскеру на оценку, вор пообещал еще. Хоскер говорит, кто-то новый. Дал портрет. Пообещал послать сына за нами сразу, как он снова придет.

Что вдруг на Роббе нашло? Виктор понадеялся, его матушка не заходила пожаловаться комиссару, что ее мальчика перегружают, как случалось в первый год работы.

- Фольке?

- Там хуже, - пришлось Виктору признать. - Но вытяну. Дай еще неделю. Это годовая оценка?

Или комиссар опять его в чем-то подозревал?

- Нет. Отдашь Фольке Альберту.

- Да Берт уже третьи сутки из управления не вылезает! – возмутился Виктор. - С чего бы?

Он справлялся со своей работой. Может, не всегда хорошо. И временами срезая углы. Но справлялся. И путь кто-то только попробует это оспорить.

Роббе наконец раскурил трубку и подал ему папку.

- У меня для тебя другое задание.

Виктор откинул картонную обложку.

- Утопленник?

- Вымыло к Кладбищу висельников. Шон сказал, ты о нем спрашивал.

Когда это? Если только… Виктор перелистнул к описи найденных при трупе вещей. Серебряная визитница с монограммой ФПЭ. Кольцо-обещание, где-то Виктор такое недавно видел. Портсигар с дарственной надписью «Филиппу».

- Эйхсманн?

Все-таки леди Джебелла была права. Он не просто так забыл позвонить.

- Теперь понимаешь, почему придется отдать Фольке?

Потому что того же Берта с его происхождением, говором и социалистскими наклонностями натравливать на местную аристократию было непродуктивно и опасно. То же самое можно было сказать и об остальных в отделе. Если их и пустят на порог, то через черный ход. И ничего не скажут. Это Виктор мог беспардонно пользоваться отцовским положением и тем, что леди Эйзенхарт заседала в комитетах чуть ли не со всеми значимыми семьями герцогства.

Виктор кивнул, но тут же встрепенулся.

- Возьму, но Фольке все равно не отдам. Я на него столько времени угробил!

- Ты ведь понимаешь, что до моей пенсии повышение тебе все равно не грозит? – устало спросил Роббе. – Раскроешь ты тысячу дел или тысячу и одно, роли это не сыграет.

- Даже не стремлюсь на твое место, - заверил начальника Виктор.

Когда-то, конечно, - если он до этого доживет – потребуется сменить отца на посту. И для этого еще раньше придется стать комиссаром. Как стал его отец. И дед Виктора еще раньше. Но так велел семейный долг, а не амбиции. Виктора вполне устраивала его нынешняя деятельность.

Роббе вздохнул.

- Тогда зачем тебе лишняя работа? Ладно, как знаешь. Зайди к доктору Гофу, он сказал, что дождется тебя.

- Старик вернулся? – обрадовался Виктор.

Комиссар посмотрел на него и только махнул рукой.

- Иногда мне очень сложно вспомнить, что ты старше моих сыновей.

Может, оно и к лучшему? По крайней мере, Виктор был уверен, только это спасало его от комиссарского гнева в некоторых ситуациях.

Старшего (и на самом деле единственного, если не считать работавшего на полставки и по мнению Виктора крайне некомпетентного Ретта) патолога отдела убийств Виктор нашел у того в кабинете.

- Я думал, вы поправляете здоровье на юге.

- В обществе моей почтеннейшей тещи поправлять здоровье можно только ограниченное время, - пожилой грач посмотрел на него поверх очков-полумесяцев. – Чем вызвана такая радость по поводу моего возвращения? Успел разозлить моего заместителя?

- Идиота разозлить несложно, - без разрешения Виктор уселся в кресло для посетителей.

Но, возможно, ему следовало быть немного сдержаннее. Да нет, вряд ли.

- Мальчик мой, я давно говорю, что буду в восторге, если ты найдешь кого-то толкового за те деньги, что тут платят, - заметил Гоф. – Но эта задача даже тебе не по силам.

Тут доктор Гоф был прав. На полицейское жалование мог согласиться либо кто-то, как старик, занимавшийся делом из любви к нему и получавший доход с наследства, либо полный неудачник. Даже средней руки семейный доктор зарабатывал в пару раз больше, чем патолог управления. И это без ненормированного графика, выездов в самые отвратительные места Гетценбурга и дурной удачи, по слухам грозившей каждому, связывавшемуся с мертвецами. Только Ретт был достаточно жаден, чтобы совмещать.



Алиса Дорн

Отредактировано: 08.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться