Дочь Ворона

Размер шрифта: - +

Глава 11.1. Эйзенхарт

ГЛАВА 11

ЭЙЗЕНХАРТ

 

В отличие Эвелин, Виктор сразу понял, что это значит. И не он один. Покрутив в руках серебряный кубок (Было бы слишком нагло надеяться на фамильное клеймо на дне?), Виктор встретился взглядом с кузеном: тот кивнул. От нехорошего предчувствия засосало под ложечкой.

Подсказывал же внутренний голос, что это дело приятным не будет! На следующее утро, сидя в приемной Конрада, Виктор оценил, насколько.

- Опять отбиваешь работу у моих подчиненных? – встретил его комиссар.

Приветливо, наверное. По меркам Конрада.

- В мыслях не было.

Получилось, видимо, не очень убедительно. Руководитель политического отдела усмехнулся и покачал головой. Протянул Виктору увесистую папку.

- На сегодняшний день на территории Гетценбургского университета активны сорок четыре студенческих братства.

Виктор запросил информацию по ним всем. Эвелин сразу не осознала, ей никогда не приходилось бывать в подобных компаниях (В мыслях Виктор снова услышал насмешливое фырканье. «Мужчины и их ритуалы», - сказала она тогда, и даже ему, согласному, что церемониал не прикроет отсутствие смысла, стало неловко), но вчерашние безвкусные декорации могли означать только одно. Закрытый клуб богатых молодых бездельников, сдобренный юношеским пафосом и чувством собственного превосходства. Иными словами, братство – даже от этого слова сквозило фальшивой возвышенностью.

- И, разумеется, ваши люди есть в каждом из них.

- Есть, - подтвердил Конрад. – Но не ожидай от них информации или содействия. И от меня тоже.

Виктор был не настолько наивен.

- Но списки членов…

Конрад покачал головой.

- То есть, сейчас вы должны сказать мне, чтобы я вел себя благоразумно и не лез туда.

- Я считаю, ты достаточно умен, чтобы сам это понимать.

Виктор понимал. И про атмосферу в городе. И про непростую - всегда, исторически непростую – ситуацию в Лемман-Кливе. И про то, что за делами запретными легче наблюдать, чем тратить силы на бесплодные попытки их искоренить.

- Произошло убийство, - напомнил он.

- Я соболезную его невесте. Однако, погнавшись за своим зайцем, ты можешь спугнуть добычу покрупнее. Я даю тебе этот список. Но рассчитываю, что ты будешь вести себя тихо и осторожно. И, если удостоверишься, что между смертью виконта Эйхсманна и одним из братств есть связь, придешь ко мне. А мы решим, что делать.

Читай между строк: ничего. Оставить все как есть и замести улики под ковер – так обычно случалось, когда Виктор сталкивался с политическим отделом. И этот-то список ему дали – как собаке подачку со стола, вот правда, - только чтобы убедиться, что никто другой снаружи не найдет указывающую на братство ниточку.

- Тихо и осторожно, - повторил комиссар.

- Только так, - с саркастическим видом Виктор отсалютовал.

Он бы и каблуками щелкнул, но дневные ботинки не были для этого приспособлены. Звук получился до обидного неслышным.

Ладно, не стоит принимать Конрада близко к сердцу. Их общение всегда строилось по одной схеме. Опыт, ресурсы и превосходство с одной стороны и грызущая изнутри неудовлетворенность ответами с другой. На секунду Виктор представил, что было бы, согласись он на предложение комиссара и сыграй за побеждающую команду. Пришлось напоминать себе, что в убийствах он нужнее, да и безалаберного шута в политическом не изобразишь. Там пришлось бы посерьезнеть и вести себя прилично. Следовать правилам, например. О которых Виктор был невысокого мнения.

У себя в отделе Виктор налил кофе и быстро скрылся в кабинете, пока никто не увлек в разговор. Поставил кружку на подоконник, опустился на корточки в центре комнаты. Посмотрим…

Нигде в подземном зале Виктор не обнаружил символики. Никаких вышитых гербов или вензелей на серебряной посуде, ничего. Странно, но не так уж невероятно. Когда после восстания тысяча восемьсот сорок восьмого студенческие кружки и сообщества оказались под запретом, братствам пришлось выбирать между славой и безопасностью. Разумеется, большинство выбрали первое. Люди слишком ценят безнаказанность, чтобы ей не похвастать. Такие личности выставляли свою принадлежность напоказ, устраивая у себя дома отнюдь не тайные собрания и заказывая печатки с эмблемой общества. Но существовали также более разумные и осторожные. Виктору приходилось с такими столкнуться – к его огромному сожалению.

Часть листов легла справа от его ботинка. Эйхсманны были старой, возникшей на Королевском острове фамилией. Гетценбург же оставался гордым ганзейским городом. Его исконные жители терпели приехавших с других островов имперцев, делали вид, что соблюдают установленные пришельцами правила, но Виктор знал: сколько бы времени ни прошло, разговоры о независимости от империи никто не утихнут. Норлемман никогда не примет сердцем завоевателей. Сколько прошло с последней попытки переворота в герцогстве? Двадцать? Потом был теракт на рыночной площади, Виктор до сих пор помнил взрыв, запах гари и развороченные прилавки. Покушение на бургомистра четыре года назад. Не говоря уже о мелких происшествиях…



Алиса Дорн

Отредактировано: 08.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться