Дочь Ворона

Размер шрифта: - +

Глава 12. Доктор

ГЛАВА 12

ДОКТОР

 

В обед у Штрамберга всегда было переполнено: студенты и профессура, университетский персонал, девушки, которым назначались быстрые свидания между занятиями… Закусочная находилась на границе университетского района и старого города и считалась уже нейтральной территорией, где женщины имели право на существование. В отличие от самого университета, здесь пожилые преподаватели смотрели на них с одобрением, припоминая собственную молодость и ухмыляясь в густые усы. Краем глаза я заметил профессора Боймкнехта, масляным взглядом проводившего подавальщицу, и покачал головой. Может, оно и к лучшему, что пока на медицинском факультете было принято решение женщин не принимать. По крайней мере, они избегут таких Боймкнехтов.

Лоран бы со мной не согласилась.

- Ваш кофе, - молоденькая дочка Штрамберга наклонилась, чтобы поставить чашки. – Тарелки можно забирать?

- Спасибо.

Сидевший напротив меня Мортимер закурил и откинулся на спинку стула.

- В чем дело? У тебя такое отвращение на лице написано, будто ты Фитцерея увидел.

Внутренне я вздрогнул. Только профессора здесь не хватало. Впрочем, он никогда не заходил к Штрамбергу, предпочитая более дорогого и помпезного «Золотого петуха».

- Ты знаешь, что он мне предложил?

Максим пробежался взглядом по залу. Безопасно. Слишком шумно тут было, чтобы услышать, о чем говорят за соседним столиком.

- Уолси? – спросил он, все же понизив голос.

Я кивнул.

- Это точно было предложение?

Изложенное вместе с весьма понятной мотивацией.

- Не делай глупостей, - посоветовал Максим. – В одном профессор прав: получив диплом, Уолси вставит его в рамку и повесит в кабинете на стену. Они здесь почти все для этого. Получить красивую бумажку, а в обмен на нее – должность в отцовском предприятии или одно из фамильных имений. И нет в итоге никакой разницы, стоит что-то за их оценками или нет.

- Почему он не мог выбрать юриспруденцию или управление? – пожаловался я.

Тогда моя совесть была бы чиста. Максим хмыкнул.

- Его братья уже изучали юриспруденцию и управление. Хотел выделиться, наверное.

Так Уолси-младших было как минимум трое. От этой мысли мне почему-то стало нехорошо.

Пробиравшаяся к выходу компания преподавателей с инженерного факультета остановилась возле нашего стола, чтобы поздравить Мортимера с недавним повышением. Меня подчеркнуто игнорировали. Признаюсь, я никогда не пользовался популярностью в университете – и не стремился сближаться с коллегами. Но это отношение выходило за рамки обычного.

- Конечно, - ответил на мой комментарий Максим. – Сейчас тебе никто не рад. Ты с твоим кузеном разворошил осиное гнездо.

- Я тут ни при чем.

Не знаю, что сделал Эйзенхарт, но университету пришлось впустить чужаков на территорию. Со вчерашнего дня корпуса прочесывали полицейские, получившие в секретариате схему подземных коридоров. В том числе они обыскали нашу лабораторию. Занятия пришлось спешно переносить, назначенный на полдень эксперимент тоже, о чем успел недовольно отозваться профессор Фитцерей.

- Мне говорили иное, - заметил Максим. – Что на одном из заявлений стоит твоя подпись.

Справедливости ради, не только моя. Когда Виктор притащил мне протокол осмотра лаборатории – чистая формальность, как он сообщил, - под ним уже расписалась леди Эвелин. Что касается второго…

- Мы оба были там, - напомнил я. – Ты тоже видел труп. И неужели ты считаешь, что все в порядке, когда по подвалам шляется без надзора целая толпа студентов?

Мортимер промолчал. Понятно. Что бы ни происходило, как бы кто ни относился, нельзя выносить внутренние дела на публику.

- В студенческие годы, - осторожно начал он, - в каком сообществе ты состоял?

Я этим не гордился.

- В клубе отступников.

Максим удивленно присвистнул.

- Ты был членом закрытого кружка Его высочества, а теперь подрабатываешь ассистентом танатолога? Что ты здесь делаешь? Ты мог попросить о помощи любого своего друга оттуда, и тебя посадили бы на гораздо более приличное место…

- Я плохо умею просить.

И я никогда не считал их своими друзьями.

- Заметно, - хмыкнул Максим. – Помню, с каким выражением лица ты пришел в первый раз, когда тебе нужно было, чтобы я тебя подменил на лекции. Но все-таки. Ты ведь помнишь, все эти братства – это просто юношеские проделки. Все эти ритуалы посвящения, вся иерархия… Глупо, наивно, но не опасно.

В клубе это было как угодно, но не безопасно. Жестоко. Безрассудно. Безответственно. Но раньше я воспринимал это как правила игры, обязательные для всех. Ведь каждый человек, желавший добиться мало-мальски пристойного положения в обществе, должен через это пройти.



Алиса Дорн

Отредактировано: 08.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться