Дочь Вороньего Короля

Глава 14.

Седые горы считались самыми маленькими и легкопроходимыми на континенте, но от этого они не перестали быть горами, а значит, требовали осторожности и осмотрительности.

До самых предгорий отряд добрался в сопровождении внушительного эскорта, выделенного герцогом, однако дальше им предстояло двигаться самостоятельно – принц отказался забирать людей, которые в самое ближайшее время могли понадобиться для отражения атаки изначальных. Клеменс, командовавший сопровождающими, не спорил и, тепло попрощавшись со всеми, повернул своих бойцов обратно.

- Хороший парень, - заметил Ридгар, глядя на оседающие вдалеке клубы пыли.

- Вот только скучный до невозможности, - фыркнул Мелис. – Бледный, я, конечно понимаю, что ты у нас тоже большой любитель самоистязания и умерщвления плоти, но вот скажи, какой в этом смысл? Быть избранным и не пользоваться такой отлично возможностью? Тем более, представь, в каком аду живет этот парнишка. Он – стихиерожденный, а значит, каждый день должен бороться с собственным естеством. И ради чего? Эх, вот если бы я мог повелевать стихиями, не сомневайтесь: ни одна девка в радиусе ста миль от моего дома не осталась бы неудовлетворенной!

- А силенок-то хватило бы? – залился смехом Эрик, ехавший бок о бок с оборотнем. – Уж на что я могуч, но больше пяти десятков подряд удовлетворить не в состоянии.

- Ну я бы уж постарался, - плотоядно усмехнулся Мелис, подмигивая красной, точно вареный рак, Блаклинт.

Как и в прошлые дни, северянка не общалась практически ни с кем, заливаясь румянцем по поводу и без.

- Блаклинт, да не тушуйся ты, - возле нее оказалась Игнис. Огнерожденная придвинулась к спутнице и что-то зашептала ей на ухо, отчего северянка стала еще пунцовее, а затем – вот ведь неожиданность – звонко рассмеялась.

- Ты права, - утирая выступившие слезы проговорила Блаклинт и, бросив короткий взгляд в сторону Мелиса, вновь захихикала.

Оборотень, заподозривший неладное, буркнул что-то неразборчивое, но не рискнул ввязаться в спор – он уже по достоинству оценил остроту языка Игнис. Однако у огнерожденный была своя точка зрения на сей счет.

- Мелис, - Игнис постаралась, чтобы ее хриплый голос звучал медово-приторно. – Скажи мне, а вот правду говорят, что все оборотни предпочитают женщинам мужчин? А еще я слышала, что вы любите, приняв звериную форму, придаться содомскому греху. – И она процитировала: «Но нет греховников паче перевертышей богомерзких, кои в людской своей форме блуду предаются с дщерьми адамовыми, а звериный лик приняв, грех содомский, да свальный с зверьми бессловесными яко же и с мужами народа своего творят».

Мелис грязно выругался и сплюнул под копыта своего коня.

- Пороть тебя некому, - фыркнул он. – И надо же, запомнила эту хрень.

- Автор был крайне убедителен, - продолжила поддразнивать его Игнис.

- Автор был тупым коровьим гузном, никогда не выбиравшимся из Салутэма.

- Не совсем так, - неожиданно для всех заговорила Блаклинт. – Тит Клирий не жил в столице Аэтернума, это – распространенное заблуждение. На самом деле он обитал на собственной вилле в паре миль от городской стены и, как поговаривали злые языки, устраивал у себя мистерии, во время которых переодевался волком и, - девушка вновь залилась краской, - предавался тому, о чем сказала Игнис.

- О-о-о, - брови Мелиса поползли вверх. – А наша молчунья, оказывается, знает интереснейшие вещи. Боюсь даже спросить, откуда?

- В матушкиной библиотеке прочитала, - пискнула девушка, смущенная собственной храбростью.

- Эй, ну не дрейфь! – Игнис подмигнула Лариэсу давая понять, что ждет от него помощи.

Щит принца вздохнул - меньше всего на свете ему хотелось влезать в похабные и бессмысленные споры, но он уже знал Игнис достаточно хорошо для того, чтобы не думать, будто бы она остановится, а потому жестом попросил Эрика подвинуться, протиснул коня мимо него и оборотня, и, поравнялся с Блаклинт.

- Ваше высочество, - обратился он к девушке, - вы столь же мудры, сколь и прекрасны, прошу, помогите с одним вопросом, который не дает мне покоя вот уже несколько лет.

Водорожденная пискнула что-то неразборчивое, но слабо кивнула.

- В Ривеланде обитает таинственный зверь, именуемый у Амилия Хавландского голубой лаской, а в трудах Ларса Фирдъоргена - горным хорьком. Не знаешь ли ты, о дочь севера, кто же из авторов прав?

Вопрос был тупейший! Лариэс выпалил первое, что пришло ему в голову, и, судя по насмешливому выражению на лице Ридгара, изрядно повеселил товарищей. Однако, как ни странно, эта идиотская уловка сработала.

Румянец покинул щеки Блаклинт, а страх в ее глазах уступил место сосредоточенности. Девушка несколько мгновений задумчиво вспоминала что-то, после чего произнесла:

- Они оба ошибаются. Этот зверь - хрустальный горностай, цвет шубы которого зимой становится белым, как снег, а летом – голубым, точно чистое небо.

У Лариэса едва челюсть не отвисла от удивления. Оказывается, эта тихоня может не просто говорить, а еще и выражаться, как самый настоящий поэт!