Дочери моря

2

По возвращению на берег в лодке уже было шестеро, но та даже не просела, словно морские девы весили не больше птичьего пуха. Красивые, потусторонние, они с печалью смотрели на воду, не произнося ни звука, хотя, Лахлан знал, прекрасно понимали каждое слово.

Закутанные в овечью шерсть, дочери моря уже не так дрожали на ночном ветру. Агнес Баннтрах, живущая по соседству, не задавала вопросов, когда Лахлан загодя попросил у нее три овечьих одеяла, хоть и взглянула искоса. Но куда больше ее интересовал его утренний улов, часть которого Лахлан отдал почти задаром, обменяв на три одеяла, которые позже обещал вернуть. Конечно, о чем еще думать молодой вдове, оставшейся с четырьмя детьми после того как муж сгинул в море. Именно поэтому Лахлан и обратился в первую очередь к ней, зная, что у Агнес не будет времени молоть языком.

Когда Лахлан услышал от других рыбаков слухи о морских девах на местных берегах, с год назад, его мгновенно захватила эта мысль, навязчивая, неистовая. Как месяц в небе, она росла с каждым днем и не давала спать по ночам. Многие втайне грезили о женах из моря, красивых, кротких, что всегда будут преданы и верны и будут любить мужа, несмотря ни на что, и только Лахлан знал, как поймать одну. Знал, как подкрасться незаметно, с какой стороны зайти и как застать врасплох. Потому как только внешне дочери моря - красивые девы, а глубоко внутри остаются тюленями и живут по-тюленьи. Только искусному охотнику посчастливиться заполучить злосчастную шкурку, без которой они теряют животный облик и отныне навсегда привязываются к человеку.

Лахлан оглянулся на морских дев в своей лодке. Младшие ютились близ Глена и Килана, старшая же держалась от Лахлана в стороне, лишь изредка поглядывая краем глаза, точно, как тюлень на камне, следящий за охотником, что еще не подобрался слишком близко. Ее отстраненный, холодный облик пленил. А ее волшебный танец под луной теперь навечно останется в его памяти. Грациозная и легкая, она двигалась так, что вслед за собой погружала на дно и позволяла хоть одним глазком взглянуть, как живется там, под водой, как летают, словно птицы, рыбы, тюлени, дельфины. Ее волосы, разметавшиеся по плечам, были морскими водорослями, колышущимися на мягких подводных течениях, ее руки - лунным светом, проникающим под воду, едва заметные пятнышки на ее бледной коже - крапинками на камнях. И точно так же, как звало Лахлана море, звали ее бездонные темные глаза.

Протянув руку, он положил ладонь на ее хрупкое плечо. Дева вздрогнула, подняв голову, и Лахлан заговорил:

- Не сердись, красавица. Будем жить и в горе, и в радости. Но я тебя не обижу, и в обиду тоже не дам.

И по-прежнему дева не проронила ни слова. Но взгляд ее скользнул по рубахе Лахлана, и с разочарованием он осознал, что все чаще она смотрит не на него, а туда - куда он спрятал заветную шкурку.