Дочери моря

18

Удобно устроившись на низенькой скамье у входа в дом и то и дело поглядывая в сторону моря, Лахлан уже целое утро занимался старой, видавшей виды ярусной сетью. Привязывал к линю новые поводцы, snòdan, а к ним в свою очередь новые крючки. Эту сеть он плел с самого детства, потому как отец запрещал пользоваться своей и утверждал, что каждый рыбак должен сплести собственную. С тех пор крючков на ней было уже по крайней мере больше тысячи. Но прежде чем снова выйти с сетью в открытое море, понадобится время, пока селки привыкнут, и их можно будет оставлять одних на целый день, не опасаясь.

Новый день зачался ясной погодой, вокруг было тихо и мирно, мешок со свежим уловом лежал у Лахлана подле ног. Большая часть достанется лэйрду и его вассалам, когда прибудут сборщики ренты, но немного перепадет и соседям. Однако Лахлан никак не ожидал, что те явятся так рано.

Бренна взбиралась вверх по холму со спешкой ей чуждой. В руках у нее была плетенная корзина, которую она водрузила на бедро, а свободную руку гневно уперла в бок. Гримаса недовольства нисколько не красила белое личико, которым Бренна славилась на всю округу.

Не поднимаясь, Лахлан молча взглянул на нее снизу вверх, ожидая, когда она заговорит первой. И не зря.

- Айли все мне рассказала, - выдохнула она.

Лахлан лишь приподнял бровь. Что могла сказать ей Айли, когда сама, очевидно ведь, ничего не знала.

- Про платья, - добавила Бренна, выставив вперед подбородок, и ее глаза гордо сверкнули. - Я сразу заметила, что тебя нет на празднике. И подумала, что это неспроста.

Теперь она замолчала и смотрела на него сверху вниз, все с тем же гордым блеском в зеленых глазах.

Видимо, ждала чего-то. Но какие могли быть объяснения, если Лахлан ничего не должен был девице, которая сама положила на него глаз и сама же провозгласила себя его невестой.

- Так кто, кто она? – настойчиво вопросила Бренна. - Будь она отсюда, я бы знала. Откуда она взялась?

Лахлан по-прежнему не отвечал, а Бренна все продолжала бормотать:

- Платья. Три зимних платья. Как это понимать? Вы все трое решили вдруг обзавестись женами?..

Лахлан уже и не смотрел на нее, снова переведя взгляд на берег. На трех селки, что бродили у кромки воды под присмотром Килана и Глена. Бренна перевела взгляд следом за ним и тут же запнулась. И, будто бы, слыша весь разговор, именно Гэйла подняла голову и встретилась глазами с местной красавицей. Они сцепились взглядами, и селки замерла, так, словно повстречалась с хищником. Замерла так, будто никак не могла решиться – бежать или оставаться на месте.

Лахлан заверяюще кивнул, своим спокойствием показывая, что все в порядке, он ее защитит. А потом только увидел побагровевшее лицо Бренны.

- Как ты мог! – прошипела она. – Селки!

И это слово сорвалось с ее уст подобно проклятию. Бледная рука, сжимающая полу юбки, совсем побелела.

Даже с такого расстояния Бренна поняла, что перед ней – не простая девушка. Большие черные глаза выдавали в Гэйле sìog, существо древнее, волшебное, неземное.

В следующий же миг Бренна тихо ахнула и перекрестилась. Сделала шаг назад и отчаянно взглянула на Лахлана.

- Так вот оно как! За селки ты охотился все это время?

Ее брови вновь нахмурилось, и на красивом лице пролегла тень скорби.

- Я никогда, слышишь, никогда больше не приду сюда, Лахлан! Не буду брать ничего с рук того, кто взял в жены селки!

Она замотала головой, словно пытаясь убедить саму себя, и тут же в сердцах выдала:

- А вместе со мной и моя семья! И вся деревня! Вот увидишь, как только все прознают, так сразу от вас отвернутся! Посмотрим, как вы проживете, на одной-то рыбе!

Тут Лахлан нахмурился и впервые подал голос.

- Это мы посмотрим, чем они тогда будут освещать свои дома и чем кормиться, когда нахлынет очередная волна голода и мора. Бренна, умерь свой пыл.

Бренна топнула ногой и бессильно, злобно выдохнула. Только сейчас Лахлан заметил в уголках ее глаз слезы, но не успел и слова сказать, как деревенская красавица развернулась и побежала прочь. Лахлан не стал смотреть ей вслед. Не направил он взгляда и в сторону моря. Глаза его были обращены на тонкие, едва различимые узлы линя, и он все пытался вернуть свои мысли к работе, но никак не получалось. Слова Бренны переполошили его, хоть Лахлан и не чувствовал себя виноватым, и помимо прочего пробудили неожиданную жалость к девушке.

Гэйла приблизилась к нему совершенно бесшумно и застала врасплох, задав свой вопрос:

- О чем она говорила? – требовательно произнесла селки.

Лахлан поднял голову и посмотрел в ее глаза, встревоженные, но пи этом полные любопытства.

Он знал, селки слышала каждое слово, ведь ее слух даже при восхождении на берег оставался звериным. Лахлана нельзя было так легко провести. Кого угодно, но только не его.

- Ты сама все слышала, Гэйла.

И Гэйла не стала отрицать.

- Ваши люди нас не любят, - сказала она, кивнув. – Только лишь счастливые рыбаки, которым удалось заполучить волшебные шкурки.

Селки улыбнулась, и Лахлану не понравилась ее улыбка.

- Но за что? Ведь мы ни в чем не виноваты и никому не желаем зла.

Лахлан вздохнул.

- Это долгая история, Гэйла. Люди не любят все, что им чуждо. Волшебных существ в том числе. Вы пугаете их, даже когда не замышляете ничего плохого.

Лахлан запнулся, поразмыслил и продолжил, решая говорить начистоту:

- Женщины не любят вас за то, что вы захватываете сердца и разум их мужей и сыновей. За то, что они не в силах отвоевать своих любимых обратно...

- Я знавала существ и похуже, - нетерпеливо перебила его Гэйла. – Да, у нас есть свои легенды, которые мы рассказываем в самую длинную ночь лета. К тому же, шкурки есть и не только у женщин-селки. Есть и мужчины, и по красоте своей они не уступают нам, - Гэйла улыбнулась шире, и было в ее улыбке что-то злорадное и зловещее. – Я могу рассказать каждой тоскующей женщине в этой деревне как призвать такого. Достаточно всего лишь проплакать семь слез и уронить их в море.