Долг веры

Размер шрифта: - +

Глава сорок пятая

Рангорн, 398 год

Карен была бледна, как стена, и по её щекам всё ещё стекали слёзы. Её наскоро одели дрожащие девочки-служанки, смотрели на юную вдову исподлобья, словно боялись обидеть даже чрезмерно смелым взглядом, а она молчала, плотно сжимала губы. Никто не пытался её обвинять. Разумеется, в их глазах она была невиновна, шокирована, доведена до истощения диким страхом. Ни одна из девушек, что пришли помочь леди, не хотели бы оказаться на её месте; они не представляли, как у неё самой от ужаса не остановилось сердце.

Она молчала и тогда, когда пришёл король. Он посмотрел на своего сына и отшатнулся, зажав рот рукой, и этот какой-то совершенно несвоевременный и немного женский жест выдавал в нём неуверенность. Мужчина понятия не имел, что он должен был сейчас чувствовать. Наверное, скорбь, но почему-то жестокое равнодушие, сковавшее его сердце, никуда не пропадало.

Он смотрел на Максимилиана мёртвыми глазами, и в какой-то момент Карен показалось, что король ослеп, а на месте трупа придумывал себе что-то другое.

Королева Розалетт отреагировала более бурно. Она бросилась с громким воплем к своему сыну, которого слуги уже одели, мёртвого, дабы покрыть неведомо какой грех, и держала его за остывающую руку. Она кричала куда менее натурально, чем это делала Карен, и слуги, обступившие их со всех сторон, только качали головами. Подумать только, бедная невеста, потерявшая мужа в день свадьбы! И мать, жестокое сердце, даже не позволила девочке уйти.

О Карен, разумеется, не подумали ни король, ни его супруга. Они убивались над сыном; в дверях топтались другие их дети, косившиеся на покойника-брата. Теперь наследником престола – если только леди Карен не станет матерью после первой брачной ночи, - будет старший из них.

…Когда Акрен, растрёпанный со сна, одетый в наспех застёгнутую рубашку, ворвался в королевскую спальню, Карен уже усадили в кресло в углу, и она, покачиваясь, роняла немые слёзы. Розалетт рыдала всё так же громко, привлекая внимание, как и час назад. Артон опустился на край кровати и сидел, обхватив голову руками. Слёз на его глазах не было, только во взгляде застыло недоумение.

- Не может этого быть, - шептал он. – Не может этого быть.

Акрен бросился к Карен. Он опустился перед дочерью на колени, сжал в руках её ледяные пальцы, словно мог каким-то образом согреть её.

- Карен, - тихо позвал он.

Девушка вскинула голову не сразу. Она посмотрела отцу в глаза так, словно пыталась ответить на какой-то вопрос, но не знала, как правильно будет это сделать.

Вольный сглотнул. Ему не нравилось то, что он видел; Карен могла справиться со своей мимикой, могла лить пустые слёзы, но в её глазах не было ни капли сожаления.

Он буквально сдёрнул её с кресла на ковёр и прижал к своей груди. Карен тихо всхлипывала, сминая пальцами воротник рубашки, и Акрен никак не мог избавиться от ассоциации с тем днём, когда Ильза увидела Миро мёртвым. Несомненно, все тёплые чувства по отношению к брату давно уже умерли, и Мирослав сам неплохо постарался, чтобы это произошло, но дело было в другом. Она вынуждена была плакать, горевать по нему, и делала это потому, что так было нужно. Её тело тогда сотрясалось в немых судорогах, она рыдала на плече у мужа, она играла везде, даже наедине с самой собой, но она на самом деле ни капли не жалела, что он погиб.

И Акрен видел теперь точно то же самое в своей дочери.

- Ей необходимо отсюда уйти, - обратился он к Артону. – Она пережила ужасный шок.

- Я не понимаю… - прошептал король. – Не понимаю, как это могло произойти! Он был молод, здоров…

- Пойдём, Карен, - мужчина помог дочери подняться и шагнул к двери. Его никто не остановил. Принцы, разумеется, расступились, потому что Первый Советник пугал их больше, чем покойный брат, а Розалетт взяла новую, ещё более высокую ноту, чем прежде. – Ты сможешь дойти до дома? Или приказать подготовить экипаж?

На самом деле, любая дворянка возмутилась бы, если б ей предложили пройти пешком хотя бы эти несчастные несколько сотен метров; Акрен поймал слугу за рукав и шепнул ему на ухо, что надо бы повозку, чтобы доставить леди Карен домой. Оставаться наедине с мертвецом она не могла.

Девушка пошатывалась. Она действительно была вся ледяная, и кожа её, казалось, покрылась какой-то липкой льдистой плёнкой. Она ни на что не обращала внимания, и пустой взгляд, направленный куда-то вперёд, не выражал ни единой эмоции. Шок – вот как это назвал бы любой эксперт.

Акрен придерживался другого мнения, но сейчас от него не было никакого толку.

Карету подали быстро. Он подвёл дочь к ней, поддерживая её под руку, открыл дверцу и помог ей забраться внутрь. Девушка вздрагивала ежесекундно, словно вспоминала страшную картину, когда увидела рядом с собой мёртвого мужа, и не проронила до сих пор ни слова.

- Трогай! – крикнул Акрен кучеру, и Карен затихла в его объятиях, опустив голову отцу на плечо.

***

Рангорн, 398 год

Для такого дела глупо было собирать совет, но Артон приказал это сделать. Он в принципе не часто руководствовался умом и логикой, а теперь, когда дело касалось ещё и семьи, зачем вообще было думать о том, как поступать правильно, а как – нет? Им тоже колотило, и Акрен, в принципе, мог его понять. Потерять сына – это было жестоко, даже если король не любил Максимилиана, а в последние годы даже не мог разговаривать с ним. Все вокруг знали о том, насколько холоден де Крез был к своим детям, особенно к старшему, насколько не одобрял его душевные порывы, но никто, разумеется, не мог обвинить разбитого горем отца в том, что он недостаточно ценил собственного сына, а то и вовсе был отчасти причиной его гибели.

Артон смотрел прямо перед собой, будто бы от этого не в меру тяжёлого взгляда что-то могло измениться. Он сжимал зубы, борясь с кипевшими в его душе словами.



Альма Либрем

Отредактировано: 27.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться