Долг веры

Размер шрифта: - +

Глава двенадцатая

Рангорн, 386 год


- Ты! – донеслось громкое из-за двери. – Это отвратительно! Мы знакомы столько лет…

- Не больше пяти, - голос Акрена был всё так же равнодушен и всё так же узнаваем. Приятный тембр, сочетающийся часто с вкрадчивостью фраз, легко было угадать, даже если находишься в другой комнате, и для Шэйрана в этот раз сие тоже не составило труда. Он отступил от двери; разговаривать с Первым Советником короля – не то, чего он хотел, а за обычным советом к нормальному человеку, к Акрену Шантьи, можно было обратиться только после того, как он закончит свой разговор.

Было уже поздно. Представление, закончившееся настоящим взрывом оваций, оставило свой отпечаток на гостях дворца и его обитателях, и Рэй был одним из немногих, кто не испытал шока – может быть, оттого, что был невнимателен, - потому старался избегать людей, тихо обсуждающих особенно впечатлившие их сцены. Королю – хотя он не чувствовал себя правителем, что бы папа – ох, отчим, - ни делал, - мечталось о тишине, о каком-то укромном уголке, ну, и уж никак не о шуме и постоянных разговорах. Именно поэтому он и скрывался, где только мог, и именно потому только сейчас и добрался до кабинета Акрена. 

Жаль, что тот был занят: Шэйран с удовольствием продолжил бы разговор, имевший начало во время представления. Но Акрен знал этого актёришку, Уильяма Таинственного, и благодаря ему разыграл ещё одну великолепную комбинацию, а сейчас просто пожинал плоды. Почему и воспользоваться, впрочем, если человек сам позволяет крутить собою? 

- Рэй! – звонкий голосок Карен заставил его оглянуться; детей давно уже увели укладывать спать, но он знал, что это не так-то и просто – заставить подрастающую леди Шантьи делать то, что она не хочет. К тому же, это в поместье родители могли уследить за детьми, а в королевском дворце, в котором они проводили довольно много времени, наставники больше внимания уделяли наследному принцу и его младшему брату, а не дочери Первого Советника. 

- Тебе давно пора ложиться, - Шэйран подхватил девочку на руки, и она, звонко рассмеявшись, обхватила его шею руками. 

Невеста!.. Акрен сказал это, конечно же, в шутку, но будь Карен его возраста – это звучало б не так и смешно. Когда-то она станет самой красивой женщиной на свете, и счастлив будет тот, кто сумеет завоевать её сердце. 

Рэй вспомнил, как Акрен говорил, что, встретив Ильзу, перестал думать о женщинах так, словно они могли когда-нибудь принадлежать ему. Их красота стала чем-то внешним и подлежащим обыкновенным стандартам. Интересно, а представлять, как кто-то когда-то вырастет, и считать эту несуществующую девушку прекрасной – это признак того, что его любовь является всего лишь блажью? Или, может быть, просто каждый человек мыслит по-своему?

- Я не хочу, - капризно ответила Карен. – Спать, спать, спа-а-ать! Не хочу. 

Она ударила его маленьким кулачком в плечо, и Шэйран рассмеялся. Через час он должен был явиться на встречу, но сейчас следовало отнести всё-таки девочку в спальню. Она продрогла, и ноги были, наверное, как лёд – опять выбежала из комнаты только в этих тоненьких домашних туфлях! 

- Пойдём, я отнесу тебя в комнату, - вздохнул Шэйран. – Нельзя таким маленьким девочкам одним блуждать по замку. Мало ли, у кого что на уме? 

- Папа им не позволит, - зевнула она и уложила ему головку на плечо. Тугие чёрные кудри упали на лицо, и не прошло и секунды, как девочка задремала, хотя, казалось, мгновение назад требовала игры. 

Карен невозможно было не любить. Она обладала живым умом, непривычным для такого маленького ребёнка, весёлым активным характером и обезоруживающей улыбкой. Леди Ильза, несомненно, была прелестной женщиной, но Карен не взяла от неё ни единой черты, разве что, может, в будущем примет девичью хрупкость. Нет, сейчас она была вылитым портретом своего отца, хоть и изнеженным вариантом – без свиней и кнутов, как смеялся сам Акрен. Её синие глаза, яркие, будто бы то осеннее небо, большие и ясные, её черты, пока ещё по-детски круглые – в будущем обязательно заострятся, и в профиле появится что-то хищное, как у Вольного, что-то дикое. Эти быстрые движения, эти подпрыгивающие в такт её шагам тёмные кудри и хитрые улыбки… 

Шэйран тихонько приоткрыл дверь в детскую спальню и опустил Карен на кровать. Он укрыл её одеялом, стараясь не разбудить, и девочка даже не содрогнулась, только крепко обняла свою маленькую подушку и уснула ещё более глубоким сном. 

- Спи, сестрёнка, - улыбнулся он, наклонился, поцеловал её в лоб и вышел из комнаты. 

Интересно, какая она будет лет через пятнадцать? 

Эта мысль поймала его, стоило только закрыть за собой дверь. Детские черты размылись и в тот же момент стали чётче; он видел девочку лет десяти, серьёзно взиравшую на учителя; нескладного подростка, излишне худощавого, как на дворянское дитя…

Красавицу, дающую свой первый бал. Он смотрел в её синие глаза, словно сам оказался там, через двенадцать лет, и терял голову – от её красоты, от мягкого звука её голоса, от каждого её неуловимого движения, когда она скользила пальцами по его щеке, когда поправляла выбившуюся из своей причёски прядь волос. 

Он впервые радовался, что она не была ему сестрой. 

Шэйран распахнул глаза. Это были глупые мысли. Девочка, что спала там, за дверью, вызывала у него только одни чувства: любящего брата к сестре, даже если они и не были кровной роднёй. Но девушка, которую он видел перед собою, полупрозрачную, созданную силой иллюзии, красавица, нарисованная его воображением, была не сестрой. Она была женщиной, желанной женщиной – самой желанной из всех, что существовали в мире. 

Пока что он не связывал эти два образа между собой, но уже сам ход мыслей заставил Шэйрана содрогнуться.

…Где-то далеко били часы. Он вспомнил о том, что должен быть не здесь. Его ждала женщина, которую он действительно любил, здесь и сейчас, а не через полтора десятка лет. И он не имел права опоздать, дать ей повод смеяться, как он юн и неопытен, что даже прийти вовремя не может. 



Альма Либрем

Отредактировано: 27.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться