Долгая дорога домой. Дитя тьмы.

30. Цена победы

Было холодно. Холодно и очень больно. Ломило все тело, каждое движение причиняло боль, с которой, казалось, не может сравниться даже недавняя пытка. Странно, ведь мёртвые не чувствуют боли. Или нет? Наконец удалось открыть глаза. Сквозь туман, замутнивший взгляд, медленно проявлялись черные камни, кучи пепла, раздуваемого ветром и невысокая гладкая стена – может, один из камней упал рядом, почти прижавшись отполированным боком к теплому человеческому телу. Что ж, повезло, что обломок не пожелал упасть чуть-чуть поближе. Или… Нет, это не обломок! – пронзила разум мысль.

Шипя от боли в раненых мышцах едва гнущегося тела, Ким попытался сесть. Получилось не сразу. Даже просто дотянуться рукой до края нависшего над ним алтаря показалось ему великим подвигом. Потом он дважды терял сознание на недолгое время при попытке подтянуться. В конце концов, он сдался – на время, и попытался залечить хоть немного открывшиеся раны. Остатков магических сил хватило не на много, но и этого было достаточно. Эти движения, причинявшие больше боли, чем толку, согрели его тело, и он некоторое время мог не думать о холоде.

Что же произошло? Неужели эта глупая девчонка так и не завершила ритуала? Не смогла или не успела? Вокруг было тихо, даже ветер стих, уступая место тишине. Мерно падали снежинки, тая еще на подступах к теплому алтарю. Здесь в углу камень был теплым, исходящая из него магия чуть согревала, и именно поэтому мужчина до сих пор не замерз, хотя тело его было почти полностью обнажено. Сквозь зиявшие в куполе дыры приветливо подмигивали тёмному магу звёзды и постепенно таяли, уступая место холодному серому рассвету. Что принесет этот рассвет миру? Удалось ли Насте остановить монстра, или он прорвался наружу, не заметив оставшегося в живых мага, и разносит в пыль города, вставшие на его пути? Хотя если алтарь согревает его, то, возможно, победа за ними, а девушка, приказав камню греть своего спутника, сейчас где-то рядом. Он попытался позвать её, но с губ сорвался лишь хриплый непонятный звук.

Ким собрался с силами и все-таки, превозмогая боль в теле, подтянулся на алтаре и сел. Пространство перед глазами медленно поплыло, к горлу подступала тошнота, и он еле удержался, чтобы не рухнуть обратно. Когда взгляд прояснился, маг осмотрелся. В стене на противоположной стороне зияла огромная черная дыра, уводящая куда-то вниз – именно там прорывался в мир ужасный огромный монстр. А на самом алтаре, повернувшись к нему спиной, лежала тонкая фигура девушки, припорошенная снегом.

Здесь было холоднее, чем в уголке, где Ким лежал все это время. Слабое дуновение ветра, казалось, насквозь промораживало незащищенное тело. На кожу ложились не успевшие растаять снежинки. Но холод несколько отрезвлял, притуплял боль, освежал мысли. И мужчина даже нашёл в себе силы взобраться на алтарь и подползти к девушке. Не быстро, несколькими рывками, между которыми приходилось лежать недвижимо, восстанавливая силы.

Он перевернул закоченевшее тело, и увидел её тёмный клинок, выкованный богами, воткнутый в сердце девушки, который все ещё сжимали её залитые уже запекшейся кровью пальцы. Она была мертва. С холодных губ не срывалось никакого, даже очень слабого дыхания, не прощупывался пульс под холодной покрытой инеем кожей. Забывая о ранах, Ким выдернул кинжал из тела девушки. Он обнял холодное тело, тщетно пытаясь согреть его и вернуть жизнь. Не чувствуя боли и слабости своего собственного тела он всеми известными и доступными ему способами пытался вдохнуть в тело девушки хоть крупицу своей жизненной энергии. Но ни одна из его попыток не увенчалась ни малейшим успехом. Сила проходила сквозь нее и развеивалась под порывами гулявшего по залу сквозняка. Он попытался дотянуться до души девушки, где бы она ни была, рискуя без какой-либо соответствующей подготовки остаться за гранью жизни, но не чувствовал её. Будто и не было никогда девушки по имени Настя, Дитя тёмных богов, забывшего все, что умело когда-то. А то тело, что он держал в своих руках, всего лишь кукла, созданная искусным мастером.

Перед глазами вспыхивали картинки. Он пытался понять, что она сделала, чтоб найти к ней дорогу. Он помнил её прощальный поцелуй, который, прекратил его страдания и погрузил в блаженное беспамятство. А потом… Что потом? Наверное, она в последний момент столкнула его бесчувственное тело к подножию алтаря. И сама… сама принесла себя в жертву вместо того, чтобы убить его. Пронзила свое сердце черным, как сама ночь клинком, шепча замирающими губами последние слова заклятия, заставляя насмерть раненное сердце совершить еще несколько ударов, чтобы нанести единственный и точный удар злому существу, прорывающемуся в мир по воле тщеславного перевозчика. Что она отдала за свою победу? Силу? Жизнь? Или не только?

Обнимая свою возлюбленную, он понимал, что даже её поистине бессмертная душа, которая была даже больше, чем просто душой живого существа, умирала где-то в недоступных простому магу пространствах, а может и исчезла совсем. Он баюкал мертвое тело, медленно качаясь. И теперь он по-настоящему понимал, что потерял, нет, не божество-покровителя, а ту, с которой пробивался к заветной цели плечом к плечу, ту, что дважды спасла ему жизнь, ценой своей жизни. Ту, с которой он готов был прорубаться дальше, через все жизненные невзгоды, которую хотелось любить и быть любимым ею. По щекам прокатилось что-то теплое. Что это – слёзы? Разве это важно сейчас, что он, повидавший виды боевой маг, плачет? Ведь у него не осталось больше надежды. Все, что он знает – не действует. Единственное божество, к которому он мог бы обратить свои молитвы, бездыханно лежит на его руках, не видя его боли, не слыша его хриплого голоса. Ушедшие боги – он даже имен их не знает, чтоб попытаться воззвать к ним.