Долгий день в новом платье

2

Несмотря на то, что дом Лодзинских стоял на возвышенности, дорога в шахтерские поселки проходила еще выше. Для сильного молодого Снежка даже такой подъем всегда оказывался пустяшным. Катя оглянуться не успела, а Снежок, подгоняемый Степаном, уже нес ее в легкой  повозке по прямой  колее, слегка припорошенной черной угольной пылью.

Самодеятельный театр, куда съезжалась молодежь из ближайших поселков, из-за жары в то лето обосновался во дворе шахтоуправления 15 рудника.

Здесь, в тени высокого и раскидистого дуба, была сколочена сцена с четырьмя столбами по углам, на двух из которых держался бархатный занавес, который навешивался только перед спектаклем, когда собирались зрители.

В тот воскресный день предстояла очередная репетиция пьесы местного автора, поэтому занавеса не было. Зато задняя часть сцены была закрыта полотном, позади него находилась общая гримерка, снабженная зеркалами и раскладными ширмами из блестящей зеленой тафты.

Когда Катя подошла, здесь стояли и сидели на театральном реквизите юноши и девушки. Они ждали режиссера, который для солидности всегда немного запаздывал, сам не желая оказаться в роли ожидающего.

Среди всей труппы Катя была самой младшей. Моложе ее были только постоянные зрители - поселковые мальчишки, которые старались не пропускать ни одной репетиции, вслушивались в каждое слово, в каждую фразу и к премьере могли бы суфлировать любую роль, если бы режиссер позволил им такую вольность и подпустил поближе.

Поздоровавшись со всеми, Катя подошла к Лизе – девочке, чуть старше ее самой. Лизе не было еще и пятнадцати, но мама, не в пример Катиной, уже разрешала ей носить длинные платья и нарядные зонтики от солнца. На собранные шпильками в прическу  волосы Лиза надевала вполне взрослые шляпки с лентами и перьями, в то время, как Кате приходилось заплетать косы атласными лентами с вырезанными во внутрь их концов треугольниками на манер ленточек на матросских бескозырках.

Новое платье, слегка измятое за утро, Катя не захотела снимать, потому что оно у нее впервые было длинным, вполне взрослым, а с атласными лентами и полудетской шляпкой она, так и быть,  смирилась.

- Катя, ты одна приехала? – спросила Лиза, улыбнувшись подруге. – У тебя платье сегодня прелестное.

- Мне оно тоже нлавится, спасибо. Меня наш Степан пливез. Он оставил линейку по ту столону дологи, там делево удобное, чтобы пливязать Снежка. А сам пошел пловедать лодню. Что в театле нового? – спросила Катя.

- Разве ты не видишь? У Аделаиды новая шляпка! Она с утра хвастается и на остальных барышень смотрит с презрением. А чем хвастаться, если рассудить? Ну, хороша шляпка. И шлейф кисейный изумительный, только уже совсем не модный. Сейчас в Париже шляпки украшают искусственными цветами! Но обрати внимание, шлейф на шляпке синий, а платье бежевое. У нее не хватило вкуса хотя бы поясок синий сделать или оборку пришить, чтобы все сочеталось. Так что, нечем хвастаться. Ей уже восемнадцать исполнилось, вот ее и наряжают, чтобы жениха нашла. Если бы она сама эту шляпку смастерила, тогда бы и хвасталась в свое удовольствие, - заключила Лиза.

- Что ты, она же купеческая дочь, ей такое и в голову не плидет. Ей лодители все покупают по пелвому тлебованию. А вот моя мама делает себе шляпки сама, она и меня учит, но пока до ее мастелства мне далеко, - посетовала Катя.

- Зачем это твоей маме? - удивилась Лиза.- Вы же так состоятельны, к тому же у твоей мамы  четверо детей! Как она успевает?

-У нас много детей, потому что мама с папой очень хотели мальчика, а все влемя лождались девочки. Тепель они очень лады, что лодился Михаил Михайлович, Мишутка. А без лаботы мама не может ни одной минуты сидеть и меня этому учит. Она мне сказала, что если однажды ослепнет и не сможет видеть, что делает, поплосит меня спутать шелстяные нитки, чтобы она могла их ласпутывать и сматывать в клубки, а там, смотлишь, и вязать вслепую научится. Если, говолит, не смогу лаботать, то слазу умлу. А состояние и богатство здесь совсем ни пли чем.

В это время к театральной труппе подошел режиссер. Он был не один. С ним пришел юноша лет шестнадцати, крепкого телосложения, смуглый, с густыми черными волосами.

- Знакомьтесь, господа, у нас новенький. Зовут его Николай, прошу любить и жаловать. Попробуем его в роли доктора. С текстом он уже знаком, давайте быстренько на сцену. В остальном все по-прежнему. У Аделаиды роль матери, у Катерины – дочери. Где Катерина?

Все обернулись на Катю. Всегда отчаянно смелая, в эту минуту она почему-то зарделась от смущения. Ведь она будет сейчас изображать больную девочку, а этому красавцу Николаю придется ее лечить.

Две последние репетиции роль доктора играл сам режиссер, и это позволяло Аделаиде откровенно кокетничать с ним.

Павел Ильич особой красотой не отличался, однако его сутулая фигура с длинными, разлетающимися в разные стороны конечностями извергала такую кипучую энергию, так уморительно шевелились его усы во время споров и убеждений неумелых, но весьма амбициозных артистов, что режиссер вызывал у слабого пола невольную симпатию. В него влюблялись, как влюбляются в учителя, без всякой надежды на какое-либо развитие отношений.

И только Аделаида, видя, как любуется Павел Ильич ее красивым лицом и статной фигурой, кокетничала с ним, наверняка, не задумываясь о цели.