Долгий день в новом платье

4

Когда обессилевшая Катя сползла с борта колодца на землю, когда выпустила вожжи и села, вытянув ноги, она посмотрела на коня. Снежок мирно щипал зеленую низкорослую травку, прятавшуюся от солнечного жара под высокой сухой лебедой возле большого камня. Ворона нигде не было.

«Еще убежит, тогда не поймаю», - подумала Катя про коня, но двигаться ей совсем не хотелось. Все вокруг стало расплываться: и конь, и камни, и трава. Как будто свет медленно закрывала кроваво-черная туча, а в уши набили ваты. Казалось, она впала в какое-то странное забытье: то ли  сон, то ли  обморок.

Очнувшись через какое-то время, девочка подумала: «Вот еще! Ослабела, как кисейная барышня». И вдруг она вспомнила!

- Барр-рышня, - повторила она вслух, проверяя, действительно ли может теперь  правильно произносить звук «р». – Р-р-р-р-р-р-р-р, - недоверчиво порычала она еще раз и радостно потянулась, чувствуя на стянутой после долгого купанья коже щек приятное тепло солнечных лучей.

- Урр-ра! – закричала  Катя.  Снежок аж подпрыгнул, испугавшись.

- Снежок, Снежок, не бойся, я не хотела тебя пугать. Иди сюда. Иди мой хороший, я ведь тебя не догоню, у меня ноги дрожат. Я спаслась, понимаешь?! Снежок! Ко мне!

Но Снежок, хоть и не отходил далеко, приближаться к Кате, хитрец,  не собирался.

Пришлось ей подняться на ноги.

- Снежок, Снежок, посмотри! Вот это и есть мое новое платье, Снежок, - говорила Катя, подкрадываясь к пасущейся лошади. Снежок прядал ушами и, казалось, не обращал на девочку никакого внимания. Катя продолжала расхваливать коню свой наряд:

- Оно кружевное, Снежок, белое, с оборкой и, главное, длинное, прямо, как у взрослой… Видела бы меня мама, Снежок, тоже упала бы в обморок! Во что оно  превратилось! Но теперь неизвестно, когда увидит меня мама.., и папа, и сестры, и Мишутка, и Полина с ее булочками. Ой, как хочется кушать!

 Катя на ослабевших ногах медленно приближалась к лошади, продолжая с ней разговаривать по возможности спокойным тоном:

- Тебе хорошо, ты травку можешь пощипать, а мне бы ту булочку, что мы с Милошем утром разделили. Если бы я знала тогда, какой он замечательный, что он меня спасет и Аделаиду противную накажет, я бы ему всю булочку отдала. Глупая, отказалась позавтракать с родителями. Сейчас не была бы так голодна. Пустяки все это, да, Снежок? Ведь я жива и завтра смогу поесть, и послезавтра, если только мы с тобой найдем дорогу домой. Иди сюда, иди, мой хороший, - она старалась произносить фразы монотонно, не меняя интонации. Она боялась напугать Снежка резким звуком или громким голосом, а заодно и сама себя успокаивала.

 - Ты меня не узнаешь, Снежок?  Шляпка моя, должно быть, осталась в колодце, но я не пойду на нее смотреть, боюсь. Пусть себе плавает, все равно она теперь мокрая и грязная. Аделаида сегодня тоже шляпку потеряла…Снежок мой, Снежок, - приговаривала Катя, - ты меня не бойся. Голос-то ты мой знаешь? Вот, молодец, вот послушный, надо ехать домой, постой тихонько, пока я сяду верхом.

Но хоть Катя уже намотала на руку спасшие ее длинные вожжи, предназначенные для повозки, а не для верховой езды, хоть Снежок терпеливо ждал, не убегал больше от хозяйки и даже ногами не перебирал, Катя без ножен никак не могла взобраться на коня.

  Раньше она не раз устраивала скачки по полям и дорогам вокруг Орехово на неоседланных лошадях. Но сейчас девочка слишком измучилась и потому бессильно опустилась в траву возле Снежка, расшнуровала и сняла со своих ног башмачки и поставила их сушиться на большой камень, в тени которого жеребец нашел зеленую травку.

«Надо, как следует, отдохнуть, - решила она, - а то не только в колодец, но и с коня упаду».

Как уснула, Катя не заметила, не помешало даже мокрое платье.

 А когда проснулась, оно уже высохло, Снежок стоял рядом, привязанный вожжами к ее руке.

Разбудило Катю тоненькое треньканье колокольчика, скрип колес и стук копыт.

Катя вскочила. Люди! Спасение! Ой, мамочка! А она в таком виде!

Наскоро завязав ленты на косах, Катя разгладила платье ладонями, обула башмачки, которые чуть просохли на камне, и наконец-то сообразила, что солнце скоро скроется за горизонтом.

Колокольчик звенел все ближе, и вскоре Катя увидела незнакомую четырехместную повозку с откидным верхом, запряженную парой гнедых лошадей. Впереди повозки летел Катин спаситель - ворон Милош, на облучке, погоняя лошадей кнутом, сидел новый актер их театра Николай, а в повозке – без картуза, со взъерошенной шевелюрой -  кучер Степан.

Ворон Милош подлетел первым, с важным видом приземлился на тот самый камень, где только что сушились башмачки, и сразу начал кланяться и хвастаться:

- Карр-р! Карр-р! Милош хороший! Милош хороший! Милош умный! Умный-умный! Пойдем домой! Ставь самовар, будем чай пить!

- Это ты привел помощь, Милош? Ах, ты ж умница какой! Дай, я тебя поцелую!

- Без-зобр-разие! Без-зобр-разие! Милош хороший! – возмутилась ученая птица и строго взглянула на девочку.

- Ну, не хочешь, как хочешь, была бы честь предложена, как говорит моя мама, - обиженно сказала Катя.