Дом живых манекенов

Часть 4. Запечатай душу в бумагу

Не жалей своих героев. Рискуешь испортить историю.

Из негласных правил рассказчиков

Канис больше всего на свете хотел встать на четыре лапы. Он любил быть волком, носиться по лесу сломя голову, выть на луну до хрипоты и играть с Флоси, пока от усталости уши падать не начинали. Вовсе он не искал встречи с человеками, скорее избегал её.

Бородач встретил их в пролеске. Он протянул одежду Малиции, скрыл её тело, на котором колыхалось лёгкое платье, и путанные волосы от человечьего взора всевозможными тряпками, а Каниса схватил за шкирку и запихал под шубу, в которую был сам укутан. Овчинка приятно грела и клонила ко сну после нервной прогулки по морозу. Щенок воспротивился, порычал, но присутствие матери и добрый голос духа успокоили его. Если бы какое зло против него задумывали, так бы не возились.

– Давай-ка покажи мне, насколько двуногой научилась жить, дурёха!

Пока они пробирались по узкой тропинке, вытоптанной на свежем снегу, Малиция болтала без умолку, кривлялась и строила рожи. Каниса от них воротило. Ему не нравилось сидеть, спрятанным в шубу, но ещё больше его трясло от стараний Малиции, потому он то целиком проваливался в тепло, то нехотя выглядывал, чтобы разобрать, куда они шли. 

Дух привёл их к деревянной постройке без стен, с одними лишь столбами и крышей. Обозвал её остановкой и заявил, что здесь они подождут темноты. Малиция продолжала вертеться перед ним, а щенок зевал и боролся с дрёмой.

Громкий шум, похожий на выстрел, заставил Каниса встрепенуться и вынырнуть из уютного гнезда. Рядом с ними замерло странное создание. Отворило дверки в свой дряхлый организм, но никто не вышел, а заходить никто и не собирался. Оно было неживым, Канис понял это сразу, как высунул нос.

Внутри сидел человек и внимательно их осматривал. Казалось, видит до самых косточек. На прозрачную стену, через которую он их изучал, лапами опёрлось пушистое животное. Шерсть разной окраски, глаза цвета дубовых листьев после дождя. Канис подивился тому, как рычание само по себе, без его желания, поднялось из груди к пасти. Уши уловили: «Знариус! Не дразни их! Лучше принюхайся. Ты уверен, что ход нарушен? Здесь всё в порядке. Не чувствую никаких вмешательств. Но если не сейчас, то когда же, по-твоему, это началось?» Неведомый зверь прыгнул человеку на плечи и разлёгся на них. Постукивал по его шее пышным хвостом и не отводил взгляда от Каниса.

– Забираться-то будюте? – прокричал мужичок, что сидел в самой голове пустого чудовища. Он поправил козырёк, заслоняя лицо рукой.

– Нет! Езжай! – махнул ему бородач.

Существо загудело и двинулось дальше, развернулось неподалёку и покатило на круглых лапах восвояси.

Канис наблюдал за ним до последнего. Такие чудеса он не встречал, и уж очень хотелось погнаться вслед и покусать слегка, чтоб невидаль знала, кто здесь главный.

С сумерками они отправились в город. Каниса к тому времени разморило, и он уснул, пригретый теплом человеческого тела. Что приключилось дальше, он не помнил. На границе Хмаревской Пади он уже вздрагивал от неприятных сновидений.

Когда он очнулся, то был здесь, в окружении четырёх стен. Он лежал на кровати, спинки которой касался ногами. Канис дёрнулся, почувствовав пальцами опору, и ударился макушкой об изголовье; заметался с испугу и рухнул на пол. До этого он ни разу не оборачивался. Ощупал себя – так и есть, людь двуногий.

В баке с трубой, упиравшейся в потолок, трещал огонь. Как в доме, который он однажды видел. Стояли маленький стол и стул рядом с ним, в углу – «кресля».

По ту сторону стен громыхнуло так, что затряслись невидимые доски, которые Малиция называла – как там? а точно! – «стёклами». Канис вскочил на четыре лапы и забрался под кровать. Шум прекратился, но щенок сидел недвижно, пока тело не затекло.

Он выполз и робко огляделся. Не увидев для себя никакой опасности, щенок принялся обнюхивать всё, что попадалось на пути. Вещи, совсем новенькие, пахли живыми деревьями. Нос застрял на коврике, когда у порога послышался хруст снега. Дверь скрипнула, и Канис нырнул в облюбованное укрытие.

Лесной дух зашёл, громко топоча сапогами. Походил, застыл у кровати, поправился. Раз – и глянул под неё, да так резко, что волчонок попятился назад. Огромная рука в перчатке выловила труса за передние лапы, потащила на открытое место. Тот кусался и изо всех сил отпирался, даже половицы поцарапал. Бородач схватил его за шкирку.

– Чего хвост свой куцый кажешь да уши пушистые? – тряхнул он Каниса. – А ну давай назад! Как было! Мне зверьё не нужно! Толку от него!

Волчонок вывернулся, рассадив ему когтями руку.

Дух невольно его выпустил, и Канис шмякнулся об пол. Заверещал от боли, но ушиб не помешал снова забиться под кровать.

– Вот ведь бестолочь! – разозлился бородач и схватился за кочергу. – А ну вылезай! По-хорошему прошу! Думаешь, есть у тебя выбор какой? Вылезай, а то лапы переломаю!

Канис не слушался. Он завыл, зовя Малицию или кого иного из стаи. Никто ему не ответил.

– Вот ведь глупое создание! – бородач опустился на четвереньки. – Мой ты теперь! Никто за тобой не придёт, ходячий ты воротник! Так что делай, что говорю, не то хуже будет.

Канис оскалился, заприметив его рожу.



Иан Таннуш

Отредактировано: 03.04.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться