Дом живых манекенов

Глава 5. Друг другу рознь

Не выдумывай, а рассказывай, ведь любая история случилась на самом деле.

Из негласных правил рассказчика

Флоси сладко потянулась. Осознание того, что тяжкие цепи сна больше не сковывают, пришло с заметным опозданием, зато потом реакция была незамедлительной. Флоси вскочила и высунулась из-под лапы Виса. Свежий воздух пахнул в мордочку, приятно потрепал шерсть.

Лесное чудище дремало и не почувствовало, как по нему вскарабкалась маленькая белка, до того юркая, что тень еле за ней поспевала. Флоси хлопнулась в белый снег, ещё не стаявший до конца, и повалялась в нём. Раньше могла только терпеливо наблюдать, как он превращается в ручьи, а нынче оставляла следы от своих махоньких лап. Специально ступала потвёрже, чтоб отпечатались.

Она прыгала по мокрым веткам, вдыхала ароматы самых первых цветов, считала зелёные травинки, гонялась наперегонки с жуками. То белкой, то двуногой танцевала она под трели птиц и звон бьющихся льдинок. То волосы развивались ретивыми волнами, то хвост пушился во все стороны.

Никак не могла она нарадоваться своей свободе. Прошлое больше не было ей помехой, она понятия не имела, что плохого приключилось с ней до Виса.

– Вис! – скакала она по нему, чувствуя скуку. – Вис! Вставай! Смотри, какая цветынь! Лёгкая! Весёлая! Вис! Глянь сколько уже цветов!

Вис громко зевнул, открыв промёрзшую пасть, и выдохнул холодный ветер.

– А ты заметил, Вис? – лезла она по его уху. – Заметил, что каждая весна – разная?

– Угу, – разнеслось по лесу ленивым треском.

Белка-то вроде маленькая, а шуму-то! шуму от неё сколько!

– Вис! Вис! Вис! – не умолкала она. – Это что? А там? Это кто? А мне можно?

Так и носилась, пока не выдохнется. Затем валилась в ветви на висовом дереве, тяжко дышала, порой засыпала, а порой снова неслась, куда взгляд упадёт.

Было ей хорошо, весело и легко. Смеялся вместе с ней и Вис.

– Негодница! – не стерпел он, зажулил плутовку на третий светыш после пробуждения, и то лишь шутя. – И откуда столько силы? Дело цветочного духа петь да плясать! А ты вон что творишь!

– Вис! – Флоси скатилась с гладкого носа чудовища, и Вис ловко поймал её мшистым языком. – Ты всегда был таким? – Она бойко спрыгнула на землю и снова полезла по длинному уху, часть которого расстелилась по земле лужком первоцветов.

– Каким?

– Ну, всеобъемлющим?

Взъерошился царь лесной. Поднялись деревья по всему его телу, стряхивая последние снега. Вспорхнули птицы чёрным туманом и затерялись в низких облаках.

Флоси удержалась, вцепившись в переплетённые корни, и крикнула погроме прямо в ухо-колодец:

– Был ли ты другим? Иль ты, как я? Только я не вырасту никогда, а ты, поди-ка, никогда маленьким не был?

– Отчего же? – По его спине прошло мелкое землетрясение, так сильно голосила малявка Флоси.

– Все боятся тебя, Вис! Только твоя воля – закон для лесов. Только твой голос, твой вид, одно упоминание о тебе внушают трепет. Вис, а смогу ли я стать такой же, как ты? Чтоб слушались меня все в округе? А людёв? Смогу я людёв топтать да глотать, не жевая?

– Думаешь, надо оно тебе? – Он раздул ноздри и выпучил глаза-пруды от её громогласного «да», словно заполнило одно слово настолько, что он сейчас лопнет. – Ну, коли так… Нет, глупая белка, был я когда-то мельче тебя.

Вис уродился на свет обычным духом. Когда падала росинка, первый луч восходящего солнца случайно пронзил её и выбил маленькую тень. И погибнуть бы ей с ударом о землю, но угодила она аккурат на мягкий лепесток увядающего цветка.

Долго ли нет, точно уж ручаться никто не станет, ползала тень, боялась попасть на зуб хищников или сгинуть под могучими копытами, хоронилась под листьями, чтобы не склевали её вечно голодные птицы. Случилось однажды так, что наткнулась она на тушу мёртвого животного, да и сожрала её. Подросла тень в тот же миг, сохранила в себе и повадки съеденной твари.

Бродило по лесу существо, ни живое, ни мёртвое. То плоть его чуть не рвалась от обжорства, то обретала свойство духа, натерпевшись достаточного голода. Пугало оно всякую живность под лапами, само давить кого мельче стало. И не было с ним сладу. И не хотел никто знаться с ним.

Как-то услышало оно прекрасную музыку, когда глодало бока старого лиса, и заняла эта мелодия все его мысли. Не сдержалось, зарыло обед, чтоб за него потом с падальщиками зря боёв не вести, и пошло на чарующие звуки. То звенел колокольчик, синий словно сумеречное небо, и во всем цветочном поле не было красивее и звонче его.

– Хотел я его сорвать и носить повсюду с собой… – Вис снова поймал Флоси мшистым языком и мягко опустил на землю. – Хотел, да передумал.

Ни на шаг не отходил он от цветка, уж совсем плоть свою потерял, да только казалось ему, что ничего лучше с ним не происходило. Внутри будто собственное солнце запылало. Не жгло, но грело. Не слепило, но светом своим озаряло всё вокруг.

Больше всего дороги ему были песня цветка да шелест его на ветру.

В ту пору повадилась ходить на поле ведьма. Тогда уже появилось маленькое поселение, неприятное и чуждое зверям и духам. Не видывали они раньше подобного, оттого и злились.



Иан Таннуш

Отредактировано: 03.04.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться