Домик Кэти. По ту сторону тумана

Трещина

Следующие несколько ночей я спала как убитая. Мне даже начало казаться, что я всегда жила этом доме, так уютно мне было, и даже история Кэти меня не пугала. Хотя, признаюсь, дом казался мне всё более живым, словно проснувшимся ото сна. Короткие заметки в моём блокноте постепенно превращались в целые страницы, и через пару недель усердной работы я почти поверила, что из этого может получиться книга.

Это было моей мечтой – написать книгу. В детстве я подолгу могла «печатать». Я переворачивала мехами вверх свою игрушечную гармошку, заправляла лист бумаги – и улетала в мир фантазий и творчества. Надо сказать, что клавиши той гармошки как нельзя лучше подходили на роль клавиш печатной машинки: такие же круглые, гладкие, манящие. Мне в ту пору было года четыре, и это была моя первая пишущая машинка. И пока – единственная. Обзавестись настоящей, взрослой машинкой я никак не могла себе позволить, мне казалось, что такого совершенного агрегата достойны лишь великие писатели! Но втайне от самой себя, глубоко в душе, надеялась, что она у меня когда-нибудь появится.

Теперь я наконец нащупала почву под ногами и записывала всё, что случалось в доме или просто приходило мне на ум. Многое из этого я перечёркивала, переписывала, заменяла целые куски текста, но правда была в том, что это приносило мне удовлетворение. Ты вдруг начинаешь верить, что создаешь особый мир, а он создаёт тебя в ответ. Этот процесс нельзя показать, его не видно окружающим, но однажды почувствовав это, уже не забудешь никогда. Поэтому я писала, а исписанные листы просто откладывала в сторону, не боясь, что кто-то заглянет в них и, прочитав, неодобрительно покачает головой.

Было уже за полночь, когда я очнулась и поняла, что больше не могу. Руки, шея и спина затекли и требовали отдыха. В очередной раз я приготовилась видеть блаженную пустоту вместо сна, но не тут-то было. Прямо передо мной тёмная винтовая лестница вела наверх. Это было незнакомое место. Старые деревянные ступени скрипели под ногами, словно жаловались на свою непростую жизнь. По стенам висели тусклые фонари. Не уверена, были ли они электрическими или вовсе газовыми. Что-то в их облике склоняло меня ко второму варианту. Наверху кто-то тихо переговаривался, раздавался звон посуды.

Я осторожно заглянула в дверь. В небольшой, слабо освещённой комнате стоял массивный дубовый стол, вокруг него сидели люди. Все они были очень разными, но хватило одного взгляда, чтобы понять, как бедны они. Растирая замёрзшие руки, они протягивали их к огню свечи в центре стола. Из соседней комнаты – видимо, это была кухня, - вышла миловидная женщина лет сорока, в вышитом переднике и со здоровым румянцем на пухлых щеках. В руках она держала огромное блюдо с горячим пирогом. Не могло быть сомнений: это хозяйка дома. Кто-то окликнул её с кухни, и я услышала имя – Камелия.

В полной уверенности, что никто меня не видит, я спокойно разглядывала всё вокруг. Единственное окно давало мало света, но в него хорошо был виден дождь. Ливень хлестал в стекло под углом, хотя шума не было слышно. В углу, в темноте я смутно разглядела знакомую фигурку. Тёмные волосы, светлое, почти белое, лицо. Кэти дремала, примостившись на скамеечке. Кажется, она не в первый раз здесь. Меня она не замечала, как и остальные. Пройдя в угол комнаты, я приготовилась ждать: ведь не просто так я здесь оказалась. А пока – принялась разглядывать присутствующих.

Все были очень просто, даже бедно одеты. Рядом с Кэти разместился седой старичок в протёртой фетровой шляпе и с необычайно длинными пальцами. Он сидел очень тихо и лишь иногда, словно в одобрение, покачивал седой головой и застенчиво улыбался.

Наконец все собрались, и хозяйка принялась раскладывать угощение. До Кэти донёсся аромат бульона, и она полностью открыла глаза. Камелия заметила это:

– Это ты правильно сделала, что проснулась, поужинай с нами, а то совсем бледная, – Камелия передала девочке целую тарелку супа. – И ты, Грум, ешь, не вздумай обмануть меня и уйти голодным, как в прошлый раз.

Взгляд женщины был обращён к скромному соседу Кэти. Старичок снял свою ветхую шляпу и теперь теребил её тонкими пальцами. Он обеспокоенно оглядывался по сторонам в поисках места, куда бы пристроить незамысловатую деталь своего костюма, но ни на что не решился и положил её на колени. Несколько раз кивнув, он смущенно улыбнулся и взялся за ложку. Удивительная атмосфера царила вокруг. То чувство, когда ты в кругу близких, которые понимают тебя без слов. Когда знаешь, что никакая беда не страшна стенам твоего дома, даже если он на первый взгляд ветхий и неустойчивый.

Совершенно без всякой надежды я тихо позвала:

– Кэти?

Каково же было моё удивление, когда девочка подняла голову и внимательно посмотрела мне прямо в глаза. Ярко-синие, почти ультрамариновые, их невозможно было забыть. Тёмные волосы аккуратно лежали вокруг её маленького личика, и сейчас на нём загорелся румянец.

– Вы пришли за мной? Скажите, что это так.

– О Боже! Вот это да! Ладно, постой. Так ты видишь меня?

Не успела Кэти ответить, как я услышала голос за спиной:

– Конечно, она видит тебя! И я тоже. Да и все здесь, верно ведь? – Камелия выплыла из кухни и весело обвела взглядом всех присутствующих.

– Но как?! В прошлый раз… А теперь… Нет, подождите. Вы правда все меня видите? – мой вопрос на этот раз был адресован всей компании.