Домик Кэти. По ту сторону тумана

Физика в помощь

Слова Камелии ещё долго звучали в моей голове эхом. Я не помню, как проснулась. За окнами давно стоял день, серый и безрадостный. Для меня он означал массу вопросов без ответов. Медленно одевшись, я спустилась вниз, в кухню. Завтрак (или уже обед?) пролетел незаметно, я машинально пережёвывала что-то. Кажется, это была каша или творог. Не помню. Словом, привычного удовольствия от еды я в тот день не получила. Грязную посуду я оставила в раковине: заниматься домашними делами не было никакого настроения.

Весь день я провела в непривычном для себя состоянии. Казалось, в голове не было ни единой мысли. Но я чувствовала, как где-то глубоко крутятся и вертятся шестерёнки аналитического процесса. Нужно просто немного подождать, когда эта невидимая машинка закончит свою работу и выдаст готовый результат. Тогда-то я и решу, что делать дальше.

Несколько лет назад я писала серию статей о молодых учёных. Это было лучшее время в моей карьере. Я знакомилась с новыми людьми, проникалась их интересами и заботами. Некоторые из моих новых знакомых были по-настоящему умны, другие заносчивы, а третьи просто смешны. Среди моих героев были биологи, химики, был даже один астроном. Он, кстати, оказался самым странным. Если бы я писала книгу о сумасшедшем старике-профессоре, он был бы идеальным прототипом!

Профессор считал, что Марс не только был прежде обитаем, но и населен некими неизвестными существами по сей день. На вопрос о том, откуда ему это известно, учёный почему-то отказывался отвечать. При этом он почти круглосуточно сидел в своей обсерватории-квартире и наотрез отказывался выходить наружу. Зато именно он взял меня в своё воображаемое путешествие по просторам Вселенной. «Нечасто кто-то слушает меня более десяти минут. И вы даже не покрутили пальцем у виска! Далеко пойдёте» - сказал мне профессор. За один день я побывала на Луне и Марсе, тогда же впервые услышала о чёрных дырах.

Огромные воронки, раскиданные по всей Вселенной и поглощающие всё, что попадается в радиус их действия. К сожалению, отправиться в новое путешествие с этим удивительным старичком мне не довелось, так как вскоре после нашей встречи его не стало. Впрочем, за свои девяносто пять он сделал столько, сколько другим не удастся и за две жизни. И при этом – остался сущим ребёнком в душе. Так, по воле судьбы, я была вынуждена искать нового героя для материала, и им стал молодой и подающий надежды физик.

Кабинет молодого учёного соответствовал хозяину и ничуть не изменился с тех пор. Разве что стало ещё больше беспорядка и непонятных чертежей повсюду. По всему периметру располагались полки, шкафы и шкафчики, доверху наполненные книгами, подшивками старых журналов и разной мелочью. Пол тоже был устлан слоем записок, газетных вырезок и канцелярских принадлежностей. К счастью, освещение было весьма скудным, так что весь этот беспорядок не так бросался в глаза.

Продравшись в центр, я нашла свободное место на полу, слегка потеснив стопку каких-то журналов, и попыталась вглядеться в дальний угол помещения.

– Тим?

Темнота в углу безмолвствовала, и я позвала снова. Через пару минут послышался шорох, треск, и из темноты показалось лицо Тима, а затем и весь он целиком. О Боже, за это время он стал ещё длиннее! Тёмные волосы зачёсаны на косой пробор, глаза горели огнём любознательности, руки и ноги – соперничали по длине.

– Анна? Ты откуда тут? – Тим нервно приглаживал оторванный карман рубашки. Приятно, когда тебя вот так сразу узнают. – Ты бы предупредила, я не ждал тебя.

Моя вина, я действительно заявилась без предупреждения. Но у меня было оправдание – при спешном переезде я потеряла добрую часть своих бумажек и блокнотов. Очевидно, там была и телефонная книга. А тот, что помнила на память (а память у меня всегда была хорошей), оказался нерабочим. Учёный обвел взглядом комнату и, печально вздохнув, махнул рукой:

– Да что уж, все равно я бы не успел все это убрать. Присядь вот сюда хотя бы. Что-то случилось?

Я послушно опустилась на нечто, отдаленно напоминающее огромную канистру, искренне надеясь, что ничем не измажусь и не взорвусь. Тим остался стоять.

– Вообще, я звонила тебе, – я постаралась максимально выразить взглядом укор. – Но мне сказали, что номер отключили.

По просьбе владельца. Бедный парень покраснел и побелел как-то одновременно. Я расслышала что-то неразборчивое о неоплаченных счетах и высоких ценах на оборудование.

– Неважно, Тим, забудь. Я ведь нашла тебя. Лучше помоги мне разобраться кое в чём.

Когда моя история была рассказана, часы показывали полпервого ночи. Сидеть на канистре было очень неудобно, но я старалась не подать виду. Тим и так проявил чудеса гостеприимства: на столе стояли две чашки с горячим чаем и даже с кусочком лимона. В чём кипятил воду, Тим наотрез отказался говорить. Зато на столе появились немного засохшие мятные пряники и три карамельки.

Казалось, и не было этих лет, а мы просто продолжаем давно начатый разговор. Удивительно, как бывает: мало знакомый человек понимает тебя с полуслова, а самые близкие, порой, не понимают целых, тщательно продуманных предложений.

У меня была младшая сестра, и в детстве мы были лучшими подругами. Я говорю «была», потому что вот уже несколько лет мы не разговариваем. Глупо, ведь время уходит, и когда-нибудь оно совсем закончится. И что тогда? Разве не будем мы жалеть, что не говорили с самыми близкими? Я много раз пыталась, но всё впустую: каждый раз меня встречали холод и отчуждение. Это была не моя маленькая Мия. Не знаю, почему с возрастом люди вдруг становятся другими. Кто крадёт тех весёлых детей, с которыми мы играли в догонялки и прятали сладости под подушкой?