Домовой

Размер шрифта: - +

Глава 13

Знаете, я довольно часто получала травмы. Разной степени тяжести – и иногда даже такие, от которых валялась в забытьи несколько часов. В конце концов, с уровнем моей регенерации это никогда не было проблемой. А когда тебе приходится чуть ли не каждый день по собственному желанию выворачиваться наизнанку, к боли ты начинаешь относиться весьма философски.

Оказывается, я просто не знала что такое настоящая боль. Боль, от которой есть спасение только в одном – смерти. Когда ты начинаешь желать ее, ждать ее, как близкую подругу.

- Обойдешься! – голос Ники однажды ворвался в мое плавающее где-то в предсмертных водах сознание и тут же померк, словно не сумев пробиться сквозь тьму, что меня окружала. Я погрузилась в блаженное забытье, с радостью устремившись в ничто.

И снова мне не дали уйти – что-то дернуло назад, возвращая на секунду все ощущения: вместе со свирепой болью, вгрызавшейся в каждую клеточку тела, я увидела склонившихся надо мной людей. И нелюдей.

И равнодушно подумала: не успеют.

Успели.

Когда я открыла глаза в следующий раз, ощущения были такие, словно меня пережевали, а потом выплюнули и неловко склеили кусочки. То есть, вполне терпимые – для оборотня.

Пошевелиться я не могла, оставалось только тупо разглядывать потолок – белый, обычный – и слушать пиканье медицинских приборов. Нюх, как ни странно, меня слушался, так что больничные запахи я уловила без труда.

Как и запах родного существа.

- Очнулась? – Никино лицо возникло на периферии. Бледная, с синеватыми кругами под глазами, осунувшаяся, она выглядела, пожалуй, лет на пятьдесят самого запойного образа жизни. – Говорить даже не пытайся! Лежи…

Как будто у меня был выбор – даже движение глаз утомило настолько, что после этого я отключилась на неопределенное время.

Так прошла, наверное, пара недель. Четырнадцать дней, больше половины из которых я не помнила, поскольку лежала без сознания. Четырнадцать дней, наполненных постоянным присутствием сестры. Чем лучше становилось мне, тем хуже она выглядела.

- Может, тебе рядом лечь? – к концу второй недели я уже могла говорить. Мало, слабо, но все же.

- Чтобы ты опять попыталась умереть? – бросив на меня исполненный свирепого обещания взгляд, она снова уткнулась в книгу. Названия я не видела – шея меня не слушалась. Как оказалось, изначально она вообще была сломана, точнее – перегрызена… В общем-то, проще было сказать, что во мне осталось целого – правая рука и сердце. Все остальное в данный момент было замотано бинтами, обернуто гипсом и зафиксировано корсетами. И неимоверно чесалось.

Поэтому крыть мне было нечем – я тоскливо уставилась в потолок, ожидая, когда вернется Гришка. Или хотя бы участковый – хотя встречи с ним были еще более мучительны, чем общение с сестрицей. Наделенный гипертрофированным чувством ответственности, он обвинял во всем себя. В каком-то смысле это было так – жена, хоть и бывшая, но его, он прохлопал ушами в прошлый раз и в этот тоже ее не заподозрил, пока она его по голове скалкой не погладила.

Но если честно, обвинять его всерьез у меня не получалось. Думаю, он все же ее любил – а часто ли мы подозреваем любимых в чем-то ужасном?

Да и я тоже хороша – нашла, с кем связаться… Равнодушное, безучастное лицо Стаса до сих пор стояло у меня перед глазами. Теперь в глаза людям смотреть стыдно…

Хорошо хоть, решилось все без лишних трупов – к тому времени, как участковый с Гришкой добрались до деревни, Даша уже позвонила в полицию. Наученные горьким опытом, те сразу прислали опергруппу, не обошлось и без ФСБшников – в общем, деревня снова стояла на ушах. На мои поиски снарядили команду, но нашел Алексей Михайлович, которому одна беспокойная куница едва не отгрызла ухо. Марина со Стасом в это время спокойно собрали вещи и смотались в город. А уже здесь в дело вступила Ника. Созвала стаю (после чего из обычной больницы, где меня уже везли в морг, меня перевели в частную клинику, где лечили как оборотня, а не как человека) и те за пару часов доставили беглецов прямо к зданию полицейского управления. Теперь участковый большую часть времени проводил именно там, строча отчеты, формируя дело и записывая показания.

- А доказательства? – выслушав в несколько приемов сбивчивый рассказ сестры, без особой надежды спросила я. – Он не сможет доказать, что они замешаны в краже рубинов. Разве что в похищении.

- Они признались, - деланно пожала плечами Ника, отводя глаза.

- Добровольно? – въедливо уточнила я.

- Практически, - хмыкнула ведьма. И я в кои-то веки предпочла не знать методы ее убеждения. Главное, что участковый наконец-то сможет объяснить все человеческим образом, не приплетая всякую, по его словам, «чертовщину». Вот он, наверное, счастлив.

- А что с хозяином? – в отличие от него, меня больше беспокоила сверхъестественная сторона вопроса. – Стас… Стас сказал - «хозяин леса». Что это еще за дрянь? Чего нам теперь ждать?

- Понятия не имею, - призналась Ника. – Но никаких вселенских катастроф не случилось, так что, думаю, время еще есть. Гришка обещал порыться в вещичках лесничего, если что-то найдет, то позвонит.

- А его дом не опечатали? – опешила я. И тут же поняла, какой глупый вопрос задала. Ну конечно, когда это Гришке мешало? Поди, рубины искал. Зар-раза, хоть бы они не все успели продать! Насколько я знала, стая благотворительностью не страдала и расплачиваться за пребывание в клинике мне все же придется.

- Не беспокойся об этом, - на робкий вопрос сестрица только отмахнулась. – Нашла о чем думать!  Ты выкарабкайся сначала, а потом уже решать будем…

Легко сказать – выкарабкайся. Несмотря на то, что в себя я пришла, вернуться в деревню смогла только в середине июня. Лето было в разгаре: трава, деревья – все буйно зеленело; ослепительно-синее небо кружилось над головой, тополиный пух забивал нос, от жары млели мухи, а молоденькие девчонки обрезали джинсовые шортики под самое не хочу, а я… Я, кутаясь в шерстяное одеяло, медленно и осторожно забиралась в отцовскую машину – ржавую копейку, с трудом реанимированную Никой.



Cheshirra

Отредактировано: 21.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться