Допрос Майлза Тика

Размер шрифта: - +

Допрос Майлза Тика

  Из тьмы появилась картина: скудная, серая, пустая.
- Камера работает? – голос раздался где-то позади картинки. Кто-то зашуршал, послышался звук легкого удара.
- Да, вполне. Пишем.
  Комната в кадре была маленькой, серой и унылой – как и подобает быть таким комнатам. Бетонные голые стены, одинокая лампочка сверху, небольшой металлический стол, в котором расплывался отражаемый свет. Столешница была немного приподнята с одной стороны, как раз с той, где должен был находиться человек, которого посадят за него. Толстое железное кольцо – единственное, что находилось на столе, или, точнее говоря, было частью этого стола.
  Чьи-то руки влезли в кадр, ставя открытый магнитофон и микрофон рядом с ним. Кассета  внутри аппарата была уже вставлена и ждала своей минуты.
- Сколько осталось ждать? Когда его приведут? – раздался голос, что недавно спрашивал о камере.
  Словно услышав его вопрос, за дверью, не попадающей в объектив, раздались шаги. Скрежет петель сигнализировал о том, что в комнату заходят. Ботинки застучали по полу, и вот в картине появляется новый объект.
- Боже правый, Майлз… - голос принадлежит третьему человеку, находившемуся в комнате вместе с еще двумя до того, как человек появляется в камере.
- Вы знакомы с ним? – вновь первый голос.
- Что? Ах, да. Я был… был его руководителем до того инцидента. Господь всемилостивый, что же с тобой стало? – ужас и жалость слились в одну интонацию.
  В объектив не попадало лицо Майлза, однако были видны его руки – в наручниках, в толстых кандалах с толстой цепью, от которой шла еще одна, явно к ногам, связывая их. Два человека в белой форме санитаров подошли к худому заключенному. Один из них усадил Майлза на стул, который был в спешке поставлен прямо перед его приходом, второй же забряцал ключами, в поисках нужного. Когда оный был найден, человек склонился к ногам закованного в цепи. Он открыл один из замков, чтобы вновь заключить Майлза в оковы – на этот раз, проведя цепь через железное кольцо на столе.
  В кадре, наконец, появилось лицо заключенного. Оно не выражало никаких эмоций, кроме неподдельного животного страха. Он постоянно оглядывался по сторонам, метал безумные и испуганные взгляды, будто боялся увидеть что-то или кого-то. Худое лицо, на котором отчетливо виднелись скулы, заостренный подбородок и тонкий нос с бледными и трясущимися губами. Ранее пышные золотистые волосы теперь же были на половину выдраны, а на коже головы виднелись синяки и запекшаяся кровь.
  Кто-то пододвинул еще один стул в кадр, а затем на него сел человек. Лица его не было видно, зато прекрасно просматривалась широкая спина.
- Джентльмены, спасибо за вашу помощь. Можете быть пока свободны. – мужчина кивнул санитарам, вежливо прося их уйти, что те и сделали. – Итак, пожалуй, нам пора начинать.
  Рука медленно закрыла магнитофон, палец опустился на кнопку «запись». Бобины зажужжали, пленка медленно закрутилась.
- Сегодня 15 июля 1987 года. На часах полдень, мы находимся в полицейском участке города Майями, штат Флорида. Меня зовут Дэвид Бэгз, и я веду дело о массовом убийстве в особняке Кетлеров. Главный подозреваемый - Майлз Тик, двадцати семи лет, белый, бывший агент под прикрытием. Ныне состоит на принудительном психиатрическом лечении… Итак, мистер Майлз, расскажите нам о произошедшем.
  Человек в цепях, казалось, даже не слышал вступительной речи Бэгза. Он постоянно оглядывался назад, в угол, который был самым темным в комнате, порой метал взгляды полные боли и ужаса на дверь, откуда его и привели.
- Мистер Майлз. Мистер Майлз! – на этот раз Дэвид повысил голос на столько, что даже до смерти перепуганный человек смог его услышать сквозь все свои мысли в голове.
- А? Что? – голос Майлза был тихий, словно он самый скромный человек на планете. – Почему я здесь?
- Мистер Майлз… ох, боже. Меня зовут Дэвд Бэгз, и я веду расследование по вашему делу. Вы понимаете, о чем я говорю с вами?
- Дэвд Бэгз… Мое… Дело? – Майлз выдавил из себя последнее слово, недоуменно уставившись на человека перед ним.
- Да, ваше. Вы помните, что произошло в ночь на седьмое июля?
  Неожиданно для всех взгляд мистера Тика стал необычайно осознанным, но в тоже время тревожным. Он заговорил быстро, словно времени у него было необычайно мало, и голос его больше не был робким, но он говорил по-прежнему тихо, словно боялся, что их подслушают.
- Конечно, я помню ту проклятую ночь в этом дьявольском особняке. Вы думаете, я по своей воле сижу теперь здесь с вами, словно маньяк, закованный в цепи?
- Тогда не будете ли вы так любезны…
- Рассказать вам все? Все, что произошло в ту ночь? Я переверну все карты лицом вверх, но что вам делать потом с эти – не мои проблемы.
- Что ж, как нам поступить с информацией, полученной от вас, мы решим сами. Сейчас же главное узнать о произошедшем.
- Вы уверены, что желаете это узнать? О, конечно, это ваша работа. Но видите ли, именно по этой причине я теперь там, в лечебнице, вместе с настоящими психами. Вот только я сам не сумасшедший.
- Мистер Майлз…
- Да-да, конечно. Вас не интересует мое душевное здоровье. Для вас главное узнать, что случилось в ту роковую ночь. Итак, меня зовут…

 

  Майлз Тик, но вот уже почти шесть месяцев я зовусь, как Норберт Гольд. И вот уже шесть месяцев, как я работаю под прикрытием, пытаясь узнать, куда пропадают люди в этом прекрасном городе. На протяжении последних двух лет с улиц исчезло более двадцати человек. Понимаете ли, исчезновение людей – не такая большая редкость, как принято считать. Сбежать от родителей, уехать к любовникам от мужа или сбежать на север от долгов и кредитов – дело обычное, совершенно не новое. А вот исчезнуть посреди бела дня, во время своей учебы или работы – дело другое. И никаких зацепок. Совсем. Все семейные дела у этих людей были в порядке, кредиты гасились добросовестно и честно. Если же у них и были отношения на стороне – то ради них не стоило сбегать на край света. Легкие интрижки или романы, не более того. Однако они исчезли, и следы их обрывались с концами.
  За два года расследований, слежки и подкупа, мы узнали, что в городе есть незримые ячейки общества. И всего их было на тот момент для нас открытых всего три. В первой из них оказались любители употребить «натуральный продукт». Никаких правонарушений, ничего незаконного, если не считать ночных посиделок у костров и совокупления без разбора с кем попало из их окружения. Благо, событий с участием детей или насильственных действий там не было. В общем, обычные хиппи, разве что курить травку каждый день им не надо было, они и без нее слетели с катушек.
  Вторая ячейка была интереснее. Они называли себя «Оливковая ветвь» и представляли собой благотворительную организацию, помогающую нуждающимся. Все это, конечно же, было законным, и даже сама церковь была не против, ведь пожертвования шли прямиком к ним в руки. Но это только на первый взгляд. На самом же деле половина или даже больше, всех благотворительных сумм уходила на наркотики, которые раздавались членами организации «нуждающимся». Понимаете? Эти ублюдки не только торговали всякой дрянью с обычной шпаной, которая готова была удавить мать родную за новый пакетик с веществами. Они подсаживали на все это обычных прихожан и недалеких граждан, которые вступали в их ряды, и когда те были у них на крючке – закрывали все пути спасения. «Ты принимал наркотики, ты торговал наркотиками и ты прекрасно знаешь, кто ты – соучастник» - вот, что говорили тем, кто пытался сбежать. И люди боялись, не шли в полицию, продолжали отчислять свои деньги тем, кому не следовало, и все это под масками добродетели. Печальная история печальных улиц веселого города. Благо, удалось накрыть всех разом на одной из вечеринок, организованной верхушкой «оливок». Раз, два, и вот они предстают перед судом с уликами на своих же лицах. Но эта не моя история. В моей истории нет такого счастливого конца. Никаких наград, рукопожатий от начальства, улыбок коллег и их завистливых взглядов из-за моего повышения. Потому, что моя история связана с третьей ячейкой скрытой внутри нашего общества…



Чёрный Рассвет

Отредактировано: 21.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться