Дорога цвета собаки

Размер шрифта: - +

Пролог. Сочинение странника Годара

                                                                             Наталья ГВЕЛЕСИАНИ

 

                                                            ДОРОГА ЦВЕТА СОБАКИ

                                                                           Роман

                                                                         ПРОЛОГ

                                                        Сочинение странника Годара

                             (Из материалов Секретного военного архива Королевства Суэния)

Да будет благословен день, когда взрослые заключили в квадрат забора кусок земли перед домом, и хрупкий от неуправляемой силы взгляд перестал блуждать по фрагментам бескрайних улиц с пугающими формами и уперся в конкретный тополь - один из десяти, оказавшихся в плену ограды. И потеплели глаза, увидев собаку... Подбородок приподнялся над перилами балкона, потому что Мальчик привстал на носочках и еще раз пересчитал все десять тополей и заметил, что они могли бы пройтись макушками по небу, если б небо спустилось ниже.

Так думал мальчик девяти лет, только иными, немудреными еще своими словами, которые неловко прилипали к новым - странным, приятным и в то же время осторожным еще в своем напоре чувствам, когда впервые получил разрешение спуститься на только что построенную детскую площадку с далекого седьмого этажа.

Вбежав в калитку, он споткнулся, а собака, лежавшая под деревом, как снег, сразу поднялась, и, не дав ему времени на раздумья о размерах опасности, подалась, потянулась к нему одним бесконечным разом - пушистая, белоснежная, сияющая угольками глаз, поигрывающая бубликом хвоста. Она уперлась передними лапами в щуплый его живот и лизнула руку. Это был теплый, удивительно нежный снег. Он замелькал вокруг Мальчика, засверкал, завертел им. Щеки мальчика вспыхнули. Когда же щенок, - а это был резвый, наивный, ласковый к жизни щенок, - перевернулся на спину, обнажив розовое брюшко в рыжеватых родимых пятнышках, мир окутал туман, и мокрые стволы тополей, качнувшись, поплыли, натыкаясь друг на друга, вдоль ограды.

Мальчик опустился на одно колено и приложил ладонь к розовой мякоти.

Десятки слезящихся солнц пылали на вздымающейся кожице.

Щенок, присмирев, как-то странно заглянул в его лицо сузившимися глазами... Когда мальчик

нашел в себе силы оторвать от собаки неподвижную руку и обвести отсутствующим взглядом то, что окружало их, всюду в поле его зрения находилась Собака.

- Бабария! - выкрикнул он придумавшееся имя щенка. Он шел за ним вдоль ограды, в белесом тумане, машинально проводя пальцами, словно по клавишам, по белым доскам забора. Бабария

зализывала, выпрямляла шероховатости его души, о которые он прежде ранился. Резвясь, они бегали наперегонки по бесконечно пьяной траве, и немыслимо теплый ветер - ветер цвета собаки раздвигал челку на лбу, обнажая его высоту, и брови ползли вверх, и тогда, покрывшись поперечными складками, лоб делался похожим на полотнище белого флага.

Шли недели. Избалованная вниманием хозяина, Бабария не покидала детской площадки, а

Мальчик, гуляя во дворе, не предпринимал попыток проникнуть за его пределы. Он дал знакомым

тополям имена и часами наблюдал за тем, как бродят они, широко расставив ветви, в белесой мгле, и, изредка наткнувшись друг на друга, едва заметно вздрагивают воздушной листвой. Иногда он окликал одно из деревьев по имени - и оно замирало. Мальчик же,

стремительно подбежав к стволу, прижимался к нему спиной и глядел вверх, на окропленную синевой макушку.

Однажды, идя рядом с Бабарией вдоль словно сквозящей через ее силуэт ограды, он незаметно отстал, машинально пересчитывая тускнеющие на глазах доски, и медленный его шаг иссяк у

тополя, в макушке которого застыла,увязнув, потемневшая синь неба, откуда сонно сползли по стволу несколько свинцовых отростков, несколько заиндевелых среди лета небесных струнок.

Тихо было на земле. Так тихо, так прочно и медлительно, что когда на пороге распахнутой калитки появилось постороннее пятно, похожее на смятый черный платок, и двинулось в правый угол площадки, он не сразу понял, что это - другая собака. И лишь когда она залегла, свернувшись в углу и посмотрела на него как в стекло, за которым стоит другое стекло, а за другим стеклом воспоминание о Доме, Мальчик мысленно вернулся назад и рассмотрел, путаясь в нитях хлынувшего вдруг дождя, большую, черную, гладкую, как пантера, собаку, которая брела, опустив морду, словно лошадь, прильнувшая к водопою. Походка ее, недобрая из-за хромоты, нарушала

устоявшиеся на его земле созвучия.

Мальчик инстинктивно прижал к себе Бабарию, ощутив к черной собаке острую неприязнь, хотя та, похоже,была далека от любых намерений, включая агрессивные.

Всю неделю он с особым усердием кормил Бабарию с рук, на виду у сурового пса и испытывал при этом страстное желание запустить в него камнем, но вместо камня в сторону черной собаки полетела косточка, как-то вдруг, невзначай.



Наталья Гвелесиани

#19929 в Фэнтези
#7666 в Проза
#5065 в Современная проза

В тексте есть: драконы, город

Отредактировано: 14.08.2015

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: