Дождь перемен

Прощай

    Нет хуже ада, чем видеть, как твой любимый человек, закрывает себя в комнате из четырех стен и отказывается жить дальше. Ведь это существование, это жалкая пародия пребывания на этой земле.

    Уже целую неделю Люси находилась под наблюдением врачей в центральной больнице. Она закрылась ото всех, не разговаривала даже с отцом. Иногда принимала пищу и то только потому, что ей грозились поставить капельницу. Она уже не задавалась вопросом почему всё это происходит с ней, она уже привыкла. Однажды, она услышала, как Кай говорил Нику о том, что всё было подстроено.

    «Неужели это мать Ника пытается свести счёты с нашей семьей? Почему все неудачи этого мира притягиваются ко мне? Неужели не осталось ничего хорошего для меня? Ник, прекрасный человек, он не заслуживает девушку-калеку. Он так красив, умён и молод, он должен быть счастлив, он должен осуществлять свои мечты и идти к своим целям, а не сидеть здесь со мной и нянькать меня. Что я могу теперь? Никчемная калека, которая даже помыться сама толком не может. Ну, кому я могу принести счастье? Почему, Господи? Разве было мало того, что я потеряла маму? Мало того, что папа стал инвалидом? Мало того, что я осталась без ног? Теперь я должна отказаться от него. Ведь я не могу быть обузой ему, чтобы он не говорил. Я знаю, что буду ему обузой».

    Люси прекратила свои размышления, и взяла в руки телефон.

    - Ася можешь приехать ко мне? Спасибо, жду.

     Ник вошёл в комнату.

    - Солнышко, как ты?

    - Двигается дело?

    - Что?

    - Я знаю, что авария была подстроена, так двигается, нет? – Холодным, отрешенным голосом говорила Люси.

   - Кое-что есть, есть человек, который видел машину и запомнил номер. Сейчас Кай пробивает его, ещё есть женщина на заправке, которая видела водителя за рулём этой машины. Она сказала, что это парень.

    - Значит, это не твоя мама, как ты думал?

   - Ну, она могла и подговорить кого-то. Люси, давай поедим.

   - Я не хочу.

   - Ну же, ты ешь один раз в день, так нельзя тебе нужно набираться сил.

    Люси почувствовала раздражение, она уже несколько раз замечала, что Ник стал ее раздражать, и ей очень сильно захотелось остаться одной.

    - Ник, оставь меня, прошу.

    - Что? - Удивился он.

    - Хочу побыть одна, подумать и отдохнуть.

    - Хорошо. Я оставлю тебя.

Он понимал, что ей было тяжело и не хотел новых переживаний, поэтому как бы тяжело ему не было, как бы сильно ему не хотелось быть с ней, он старался исполнять каждое её желание.
     Люси сидела в инвалидной коляске и смотрела на свои стройные ноги, которые теперь были бесполезны. Всё вокруг было безразлично. Ничего не приносило больше удовольствия, даже Ник. В палату вошла Ася.

    - Приветик, как ты, Люси?

    - Все всегда задают один и тот же вопрос. И я всегда отвечаю одно и то же – всё также не хожу.

     Ася остановилась посреди комнаты и нерешительно поставила пакет с фруктами. Она повернулась к Люси:

    - Прости, знаю, что тебе тяжело. Ты хотела поговорить со мной?

    - Хотела спросить, как там папа?

    - Если бы пустила к себе, было бы намного лучше.

    Люси на самом деле запретила отцу приходить к ней. Она не хотела, чтобы он видел её такой, ведь он переживал и причинял себе еще больший вред.

    - Я не знаю, что мне делать, Ась. Я не могу быть обузой никому из вас. Тем более Нику.

    - Ты не обуза. Ты наша подруга, дочь и любимая девушка. О чем ты вообще говоришь? Единственное, что ты сейчас должна сделать, так это взять себя в руки и прекратить себя жалеть, – голос Аси вдруг изменился. Она стала строже и раздраженней. – Ты сидишь здесь, в этой палате, вокруг тебя все бегают, выдавая балетные па, а ты еще умудряешься быть всем недовольна. Бедный отец, не находит себе места, целую неделю не видел собственную дочь. Ник, который делает для тебя всё, тоже получает с лихвой, мы с Софи… вообще молчу. Да, я знаю, тебе страшно. Да, ты боишься того, что будет дальше. Но ты не достигнешь ни одной цели, если будешь сидеть в этой коробке и заниматься саможалением. Возьми себя в руки, Люсинда! И прекрати строить из себя бедную и несчастную! Есть люди, которые страдают хуже! Врач сказал, что ты можешь восстановиться, если приложить максимум усилий! – прокричала Ася, тяжело дыша. Её грудь быстро поднималась и опускалась. Она сделала глубокий вдох и выдохнула с закрытыми глазами. Люси была поражена резкой сменой настроения, и смотрела на подругу изумленными глазами.

    - Я так достала, да? – наконец, произнесла Люси.

    - Ты не представляешь как! – ответила Ася.

     Люси улыбнулась подруге. Может быть, ей и нужна была взбучка, потому что после высказанных слов она почувствовала приток сил. Зазвонил телефон, она знала, кто это был. Кроме отца ей больше никто не звонил. Люси не очень хотела с ним говорить, но понимала, что должна снять трубку.

    - Да, папа, – убитым голосом проговорила она.

    - Ты в порядке?

    - Да. Что случилось? У тебя голос, чем-то обеспокоен.

    - Я получил записку, в ней написано: «Я ведь предупреждала». Я более, чем уверен, что это дело рук Елены Бейкер.

    - Папа, успокойся. Ты уже сказал Нику?

    - Нет. Мы с мистером Санчесом решили, что будет безопаснее, если мы с тобой уедем. Чтобы никто не знал.

    - Уедем? – задумчиво повторила Люси. Она и сама в последнее время думала о том, чтобы сбежать. Чтобы оставить позади все эти проблемы, чтобы не быть никому в тягость. Тем более для Ника. – Но куда мы поедем?

    - Николас сказал, что поможет с этим. Только никому об этом не говори.

    - Да, я поняла.

     Люси положила трубку. Желание уехать и всё бросить, вдруг улетучилось, как только она представила, что больше никогда не увидит редких, золотисто-карих глаз. Что больше никогда не дотронется до мулатного оттенка кожи, и не поцелует обожаемые ей губы. Но другого выхода не было, чтобы обезопасить папу, себя и Ника, который тоже мог пострадать. Хотя Люси понимала, что это только отговорка, реальная причина крылась в ней. Она хотела любить, быть любимой, отдавать всю себя, но только полноценно.