Дождь в моем сердце

Глава 8

Вот интересно, я раз за разом спасаю шкуру этого глупого человека, а он смотрит на меня как на врага, причем все злее и злее. Вот и сейчас откуда-то из-под сапог своих пленителей сверкает глазами, как змей из-под камня. Такое впечатление, что он думает…

И правда дурак. Как же я не догадалась! Он решил, что я так упорно хочу его себе только ради одного: отомстить. Отыграться на нем за все, помучить, насладиться властью.

Ну… каждый судит по себе.

— Бедная деточка, — в голосе светловолосой предводительницы прозвучала неприкрытая жалость. — Зачем тебе это? Ты ничего ему не должна, поверь. 

— Я должна не ему, — ответила тихо, но глядя в глаза собеседнице. Ох, трудно это, если всю жизнь привыкла прятать взгляд и демонстрировать скромность. — Я должна себе. Простите. Я…

— Ты устала. Еще бы, столько всего навалилось. Ладно… потом сама разберешься, что это за фрукт, и решишь. Сейчас его запрут покрепче, чтобы не доставлял проблем, а мы пойдем в дом. Тебе надо отдышаться, поесть… Мы расскажем тебе все, что ты захочешь знать.

— Если вам не трудно, дайте ему тоже воды и еды, — это я сказала совсем тихо, чтобы никто, кроме собеседницы, не услышал, особенно сам пленник. Не то чтобы мне так жаль было Лильрина. И без ужина еще ни один мужчина не помер. Но мне почему-то было важно… Я помнила, сколько раз меня запирали в комнате за «проступки и ложь» без ужина или даже без обеда и ужина. Просто потому, что могли. И мне противна была мысль так обращаться даже с этим мужчиной. Особенно с ним, наверное. Он может думать обо мне все что хочет. Я ничего не стану доказывать — переубеждать того, кто уперся, бессмысленно. Я просто буду поступать, как МНЕ НАДО. 

— Пошли, детка, пошли. Переход из нижнего мира — дело трудное. Я думаю, тебе многое хочется узнать, — ласково приговаривая, она подхватила меня под руки и довольно быстро повела куда-то в дом, словно нарочно отвлекая от Лильрина. Хотя почему словно? Точно отвлекала. Но я успела заметить, что пленника подняли с земли и тоже повели — куда-то в сторону. Ну, хоть не волоком…

 

Через два часа я, умытая, переодетая в незнакомую, но довольно удобную одежду, сидела за непривычно высоким столом на странном стуле, похожем на трон императора. Впрочем, здесь все сидели на подобных стульях и ели суп с помощью железных… это называлось «ложка». Палочек на столе не было, и миски с бульоном, в котором плавало куриное мясо и лапша, были неудобно широкими и плоскими. То есть так, как я привыкла — выбрать гущу и потом выпить бульон, — не получилось бы при всем желании.

Впрочем, я все равно почти не ела, хотя живот тихонечко урчал от голода. Я слушала то, что рассказывала эсса Маирис, и пыталась в который раз осознать, на каком свете оказалась.

— Такие, как мы, — на вес золота, детка. Конечно, тебе придется многому научиться, потому что сила Маа — это всего лишь сила, с ней надо управляться умеючи. Но зато со временем ты научишься останавливать любую болезнь и даже заговаривать смерть. Нас зовут в самых тяжелых и крайних случаях. Мир опасен, здесь много странных и недружелюбных существ, а также древних захоронений, откуда безмозглые и жадные идиоты время от времени выкапывают старые болезни. Без нас Росшанхорн просто вымер бы еще сотню поколений назад. 

Жаль, что светлые и в нижнем мире рождаются очень редко. А к вратам приходят еще реже. Не каждый день целитель от сердца попадает в такую ситуацию, когда готов убить себя, но не сдаться. 

Я напряглась и отложила ложку. Откуда они знают? 

— Иначе врата не открылись бы перед тобой. — Эсса Маирис без слов уловила мои мысли. — Иногда вслед за светлыми в наш мир проникают и те, кто их преследовал. Шадаги. Люди со злобой в сердце и без огня в душе.

— Да нет там никакой злобы, — устало вздохнула я. — Просто дурак. 

Сидевшая слева от меня девушка, совсем молоденькая, еще более странная, чем Маирис, рыжая, с золотистыми пятнами на лице и зелеными глазами, вдруг громко хрюкнула в тарелку, пытаясь сдержать смех. Я думала, на нее сейчас рявкнут, зашипят или еще как одернут, но нет, все только улыбнулись. А Маирис посмотрела на меня вопросительно, и я пояснила:

— Воспитанный с чувством своего превосходства и с мыслью, что все женщины предательницы. Вот и поверил навету. Потому и гнался, и… 

— Может, он и не злодей, но он опасен, — убирая улыбку из глаз, сказала Маирис. — Поэтому, если ты не желаешь его смерти, тебе придется всерьез ограничить его свободу, и… Такой глупости, как попытка перевоспитать шадага, я не предлагаю. На моей памяти это еще ни разу ничем хорошим не кончилось. Но тебе придется за него отвечать. И если не сможешь заставить его вести себя по правилам — он будет наказан. Или даже казнен — в зависимости от тяжести проступка. 

Я тихонько вздохнула. Вот вроде добрые все такие… ласковые. А через слово казни поминают. Поневоле насторожишься и погодишь с излишним доверием. 

А Маирис, пока я все это про себя думала, смотрела на меня пристально и внимательно.

— Он правда опасен, прежде всего для тебя самой. Потому что ты тоже будешь в ответе. Понимаешь? Ты уверена, что справишься? И что тебе вообще нужна эта докука? 



Джейд Дэвлин

Отредактировано: 17.04.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться