Дозорные байки

Размер шрифта: - +

Аргентина-Ямайка

Маша подошла к краю крыши. Да, это самое верное решение, жизнь боль. Всё тлен. Девушка шмыгнула носом. Ветер путал волосы и подталкивал в спину. Маша взглянула вниз, темнота вовсе не манила, не была бархатной и ласковой, нет. Внизу пятнышки фонарей, люди, машины. У всех свои заботы, свои печали и радости, а у неё? А у неё ничего нет, нет ведь, правда? С небес упала первая дождевая капля, прямо на щеку, как слеза. «Это знак», — подумала девушка и как-то отрешенно, перестав грустить и думать, сделала шаг в пустоту…

За окном машины проносился ночной город, живущий по своим правилам, не спящий и яркий. Вадим очень любил этот момент, когда карета скорой помощи летит на вызов, рассекая темноту над головой, небо и звезды. Вокруг — светлячки окон, впереди — тайна. По радио передавали песню группы Чайф

Сегодня солнце зашло за тучи,

Сегодня волны бьют так больно,

Я видел, как умирала надежда Ямайки —

Моя душа плачет.

Зачем ты стучишь в мои барабаны,

Зачем ты поешь мою песню?

Мне и так больно.

 

Водитель — пожилой мужчина, седой как лунь, со смешливым лицом — молча крутил баранку. Фельдшер взглянул на помощницу: Катя дремала, прижавшись щекой к боковому стеклу. «Не простыла бы», — подумал мужчина, но будить не стал, ещё раз взглянул в карту вызова и задумался.

Вадим работал фельдшером на скорой помощи почти двадцать лет. Медиком он хотел стать ещё в детстве, жаль в их периферийном городке не было медицинской академии, только училище, или, как теперь его называют, колледж. Это учебное заведение он и закончил, и, ещё будучи студентом, устроился на скорую, временно, только попрактиковаться, а потом может в центр, в институт… Но нет ничего постоянее временного, и случай Вадима оказался не исключением. Казалось, жизнь имеет размеренный темп: сутки через двое на работе, в оставшееся время — выспаться, приготовить поесть, случалось даже добраться до друзей. Но чем дольше он работал на скорой, тем меньше было друзей и сна, и всё больше работы. Родители только вздыхали, что, мол, уже за тридцать, а семьи нет, даже девушки нет. Когда же ждать внуков? Вадим утешал, что всё ещё будет и снова уходил на смену.

На скорой Вадима любили: жалоб на него от больных не было, на вызова не опаздывал, спирт не пил, даже карточки заполнял понятным почерком. Чудо, а не человек! Несмотря на хорошее отношение начальства, Вадим нравился и сослуживцам: душа компании, работать с ним легко, будет надо — подменит или деньгами поможет. В общем, как ни крути, а Вадим был прекрасным работником. И до недавнего времени сам мужчина думал, что в этом и есть вся его жизнь: работа, дом, работа. А потом его инициировал Ночной дозор. Светлый Иной Вадим Рябинов, целитель, 6 уровень, но с хорошими перспективами. Ему даже предложили вступить в местный дозор, но Вадим отказался, прошел курс молодого бойца и снова вернулся на станцию скорой помощи. Кто, если не он, будет спасать больных? Конечно, целитель понимал, что не может использовать свой дар для всех, и это его угнетало. Но зато, как и прежде, он мог помочь даже словом. Облегчить боль прикосновением, убедить больного в необходимости госпитализации и многое другое. Поверьте, для скоровика это поистине неоценимые способности. Дни шли. А потом на станцию пришла она, студентка колледжа Екатерина, улыбчивая, чуть курносая, шустрая, похожая на Гайку из мультсериала «Чип и Дейл». Замечательная девушка, светлая иная.

— Меня ещё в детстве дозорные нашли, под новый год на празднике, представляешь? — рассказывала девушка, грея ладошки о кружку с чаем. — Мы с классом были на городской Ёлке, весело было. Подарки, хоровод. Там меня и заметили. А потом дозорные к нам пришли домой, что-то родителям говорили, а мне кулек с конфетами принесли. И девушка, на Снегурочку похожая, сказала, что настоящее волшебство мне покажет и мы с ней прямо под ёлку шагнули. Знаешь, какая новогодняя Ёлка в сумраке?

Вадим улыбался и отрицательно качал головой.

— Красивая! Светится вся! Снегурочка мне тогда сказала, что это желания, которые Дед Мороз исполняет, если дети себя хорошо ведут. Я обещала, что хорошо себя вести буду. Всегда.

Они пили чай в его однушке. Типичное холостяцкое жилье: немного мебели, ноутбук и творческий беспорядок. Катя рассказывала о себе, об учебе в Дозоре, где она была младше всех. А Вадим слушал и любовался ею. За окном шёл дождь, осень вовсю хозяйничала в городе, но здесь, на кухне, было тепло и светло для них двоих. С этого момента всё изменилось. Они гуляли с Катей в осеннем парке и наслаждались скудным октябрьским теплом. Жизнь стала другой, теперь, идя на смену, Вадим улыбался, видя, как солнце просвечивает сквозь красные и охристые листья. Странно, что он не замечал этого раньше.

— Ты никогда не хотел быть дозорным? — спрашивала Катя.

— Нет, — отвечал Вадим, — я давно нашел себя. Зачем искать что-то другое?

— А я хотела, — Катя останавливалась, смотрела в небо, на бегущие облака, — а потом перехотела. Мне всегда медицина нравилась и педагогика тоже, но медицина больше. Я вот поработаю на скорой год, подтяну химию и поеду в институт поступать. Как думаешь, поступлю?

Вадим соглашался, эту историю он слышал много раз, но всегда надеялся на то, что мечты сбудутся.

— Конечно, поступишь и станешь врачом.

— Неврологом хочу быть или даже нейрохирургом. Получится из меня нейрохирург? — говорила Катя, заглядывая в его серые, цвета осеннего неба, глаза.

— Даже не сомневаюсь! — говорил Вадим, держа её за руку.

Когда он попросил, чтобы Катю поставили его вторым номером, вопросов не возникло. Почему не пойти навстречу хорошему работнику?

Раньше Вадим даже не думал о том, как он одинок, теперь же, когда рядом в машине ехала Катя, всё было иным. Он улыбался, видя, как она дышит на стекло и выводит на нем буквы. Или как морщит лоб, формулируя диагноз или заполняя сопроводительный лист на госпитализацию. «Катя, Катенька, светлая моя, родная», — эти слова Вадим прокручивал в голове, и они грели его лучше всякого солнышка, давая силы и работать, и жить.



Гладкая Юлия

Отредактировано: 16.03.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться