Драгоценность черного дракона

Глава 3. Казнь.

Казнь есть самая отвратительная форма убийства, потому что совершается с одобрения общества.

Джордж Бернард Шоу

Нет никакой площади, полной народу. К чему это, зачем видеть людям измученную, обессиленную девчонку? Нет. Для таких казней есть другое место. Огромный зал без окон, ряды кресел, как в древнем амфитеатре, поднимаются снизу вверх, идя полукругом, а под ними – арена для зрелищ. Лобное место для тех несчастных, что вызвали недовольство власти.

Нет кровавого топора палача – эта игра для отребья. Здесь все решает магия. Единственное, что стоит посередине – два столба, между которыми привязывают очередную преступницу. Магические цепи холодят кожу, тянет от боли грудную клетку, но уже терпимо. Уже можно дышать – за ней действительно ухаживали эти дни – тихие, незаметные тени. Ни лиц не запомнить, ни ощутить толком присутствия – только вновь испортившееся зрение ловило отблески. Возможно, ей что-то подмешивали в еду и питье, но пламя ненависти, как и жажда ещё хоть раз увидеть Аррона утихли. Нет, она бы не отказалась посмотреть ему в глаза… перед его смертью, но тратить на эти мысли невеликие силы – к чему?

Тихий гул трибун. Звон цепей, растягивающих тело меж столбов. Ледяной пол под босыми ногами. Это она тоже запомнит. И припомнит. Тонкая белая рубаха смертницы, липкие взгляды вокруг. Прикусить губу.

«Не забуду. Ни ваш суд, ни приговор».

Стук молотка судьи – высокого бронзовокожего квартерона с чешуйками на лице. Этот выслуживается. Страх? А его нет. Усталость, желание, чтобы это скорее закончилось, брезгливость, раздражение, но не страх. Кто они такие, чтобы их боятся? Вместо этого она пробует на кончике языка новое имя. Даже мысленно – оно ласкает слух, заставляя урчать, словно котенка неразумного. Как же это… хорошо. Правильно. Приятно. Иметь свое собственное, ничем не замаранное имя. Такое подходящее – в отличие от «Арьяны».

Риаррэ.

Как будто она одна из них. Таких же отверженных тварей. Впрочем, так оно и есть… Слабая усмешка на бескровных губах. Полуприкрытый ресницами взгляд туда, где сидят её обвинители. Сегодня вам повезет… выжить после этого приговора. Что-то странное, хищное, жестокое, безотчетно требовало не оставлять произошедшее просто так. То же, что увело из-под удара перед тем, как все это завертелось.

 Резь в запястьях заставила приподняться. Ноги неловко скользили, вызвав смешки у кого-то из расфуфыренных господ в зале. Настоящие твари здесь – они. Власть не дает права издеваться над слабым. Власть – это ответственность, а не потакание своим порокам. Похоже, здесь об этом давно забыли. Когда-то процветающая, сейчас золотая Тальянэ стала лишь одной из многих, да и держалась на плаву благодаря альконам.

Бух!

 - Сегодня мы выносим приговор подопечной уважаемого таррэ Аррона Винтейры! Арьяна Дарок, уроженка мира Норен, обвиняется в неправомочном использовании магии, небрежении своими ученическими обязанностями, приведшими к выходу магии из-под контроля, нападению на наставника…

Так можно и зевать начать от скуки, право слово, Йарра хорохорилась, бодрилась, кусая зло губы, стараясь не думать ни о боли, ни об усталости, ни об опустошенности и отчаянье. Верила ли она до конца в то, что тот, кого она когда-то жестоко подставила, простит старую обиду? Он не из тех, кто прощает. Вот сейчас казнь состоится… а он лишь посмеется над глупой человеческой девкой, которая посмела унизить мага.

Она все-таки не выдержала – зажмурилась. Только бы не видеть всего этого. Только бы забыться. Миг, другой – тишина, разлитая в зале, сменяется недовольным ропотом. Но открыть глаза иногда – это так страшно! Знакомый аромат лилий, смешанный с вереском, забивает ноздри, заставляя невольно расслабиться, хоть это и ошибка. Мастер Смерти только молча показывает судье какую-то бумагу, скрепленную печатью, тот бледнеет, прокашливаясь, и суетливо поправляя лоснящийся от пота сюртук. Он боится. Они все – боятся. Забавно, странно и пугающе – но с закрытыми глазами видно даже лучше, чем с открытыми. Магия этих людей слаба, по-настоящему сильных – едва ли десятка полтора наберётся.

 - Кхе, - судья закашлялся, опрокинув в рот бокал воды – и умудрившись обрызгать всех. Руки трясутся. - П-приговор и-изменен по п-приказу и в-воле Драгоценного Р-рреиннаррэ Амондо!

Драгоценного? Этот титул? Звание?

 - Обвинение несправедливо, а мера наказания – незаконна и вынесена излишне поспешно, - в шелестящем голосе алькона не было слышно ни осуждения, ни злорадства, но вот он набрал силы, заставляя окунуться в чистейшую ледяную реку, журча так опасно, так торжествующе, - это было доказано специальной комиссией по расследованию злоупотреблений.

Злоупотреблений! Как интересно теперь называются ошибки безжалостной системы иррейнов и бессмысленная жестокость! Но все это значит… что он не лгал ей? Помог?

Действительно помог?

 - Однако, поскольку расследование ещё до конца не завершено, а обвинения достаточно серьезны, комиссия выносит следующий приговор Лишенной имени, - эко как восхитительно загнул речь, аж слушать приятно.

Не успела задуматься, как оковы резко ослабели, дрогнули, осторожно опуская её на землю, а потом и вовсе растаяли, оставляя ошеломленной и опустошенной у всех на виду. Вдруг словно из ниоткуда появился юный беловолосый мальчишка с темно-синими глазами – в таком же белом плаще, что и старший алькон. Ещё один? Но он же… совсем ребенок! Юноша подошел, легонько коснувшись её, и накинул на плечи похожий плащ. Плотная теплая ткань легла на мерзнущее тело, и это было сродни самой изысканной ласки. Дрожащие пальцы неловко дернулись, пытаясь закутаться, но юный алькон и тут помог – молча и осторожно одернул новую одежду, завязывая, чтобы не спала, и повел к возвышению, где мгновение назад стоял судья, а теперь надменно взирал на происходящий балаган алькон.