Драгоценный яд алькона

Размер шрифта: - +

Интерлюдия 3. Якорь для духа.

Мы живем, постоянно попадая в ловушки. Никто не может избежать западни. Главное понять, попался ты или нет. Если ты в ловушке и не осознал это, тебе — конец. 
©Чарльз Буковски 


Истра перевела дыхание, но, лишь затем, чтобы снова броситься вперед. Лошадь пала, не выдержав бешеной скачки ещё несколько десятков тактов сердца назад, но вот останавливаться было нельзя… Даже напротив – смертельно опасно. Сердце стучало где-то в висках, глаза заливала кровавая пена – лоб был рассечен об острые ветки безлистных деревьев. Клятые земли тварей, даже спустя столько времени после войны здесь все пропитано смертью! Да только выбора у неё нет. 
Вдалеке послышались крики и топот копыт – пока её спасало лишь врожденное  чутье и легкость – к лучшему, что без лошади, они здесь уже все равно не пройдут. Впереди маячили безмятежно белые стены проклятого города. 
А ведь все начиналось так хорошо… Впрочем, ещё тогда надо было что-то заподозрить, но она, опьяненная желанием поскорее  заработать нужные сари, полновесно блестящие золотом, взялась за сложный, но не невозможный заказ. Под ногой что-то хлюпнуло – и впереди взмыл в небо столб пламени. Она и сама не  знала, каким чудом удержала на губах крик. Она не пройдет. Здесь всюду  ловушки! Только очередная порция криков, приправленная свистов боевых заклятий, заставила  двинуться вперед, увязая почти по колено в песке. 
Здесь не было ветра – только сухость и жара, стягивающие кровь и заставляющие все чаще  останавливаться. Стертые в кровь ноги гудели, заставляя сцепить зубы, чтобы не стонать. 
Тупость, Ис, ничем не  лечиться. Ка-али зло тряхнула головой, чувствуя, как  нагреваются маленькие рожки. Лучший сенсор-поисковик Гильдии  Шепота. Её народ славился своей нечувствительностью к магии с одной стороны, и умением её ощущать – с другой. Чуять, искать предметы  и людей... Фактически, работа была их смыслом жизни. У ка-али не было собственного государства, они не воспитывались в семьях, не имели душевных привязанностей.  Детей забирали у родившей матери сразу же. Да и мать… Какие там матери. Женщин ка-али было не так уж и много и рожали они часто – и только от выбранных для этого сильных самцов. Животное начало было в них сильно, хотя оборачиваться, как их далекие предки, порождения Туманных болот и не умели. Их работа высоко ценилась и наемниками ка-али были одними из самых высокооплачиваемых. И она… наверное, она была с рождения неправильной. Возможно, потому, что росла несколько лет в семье простой человеческой женщины, доброй Нисы, которая подобрала брошенного на улице – а скорее потерянного в силу  обстоятельств – ребенка. 
Там она узнала, что значит привязанность и тепло. И любовь. И даже последующие  годы жесткого до жестокости обучения  - когда её нашли и отобрали у приемной матери, когда заметили аномальный  для женщины высокий дар, когда пытались подложить под других мужчин – не смогли вытравить тех воспоминаний. Она не далась, сопротивляясь до крови, до грани, за которой  ждала пустота, отчего-то чувствуя – осквернив её тело, они растопчут душу, и она станет такой  же. Равнодушной. Жестокой. Циничной стервой, живущей лишь своим даром. Или растоптанной женщиной, вечно беременной, пока не перешагнет эту самую грань от истощения. 
Она ненавидела свой народ. Членство в Гильдии Шепота – одной из лучших преступных сообществ иррейна Дарт, давало иллюзию защиты. Поэтому, когда глава гильдии лично вызвал искусного поисковика с наказом разыскать некий древний амулет – конечно же, она согласилась! Ухватилась за очередную отлучку с  радостью! 
И попала в ловушку. 
Плечо обожгло болью – похоже, все-таки достали. Да только нет времени рассматривать – вот они, желанные стены, совсем  близко! Ещё чуть-чуть! Уже видно крошево камней в проломе, пустая улица и открытые  нараспашку  дома. 
- Сдавайся, девка воровская, иначе по кругу пойдешь! 
Злой окрик  лишь подстегнул. Как будто, если она остановится, то они её пожалеют. Кто же знал, что обычный заказ приведет к политическим играм? Одна небольшая вещица – плоский кулон с фиолетовой искрой внутри, созданный из камня непонятной породы. Что в нем такого, что её гонят уже третьи сутки лучшие ищейки иррейна? Да, похоже, и не только они… 
Она чуть не споткнулась, но в последний момент все-таки сумела перевалиться через невидимую границу. Здесь было… на самом деле -  страшно. Но в горячке  бега не было сил бояться. Дальше, ещё дальше! Туда, к центру, к богатым зданиям, где есть шанс залезть в самый дальний подвал и затеряться за магией смерти. 
Она не помнила, как бежала, раня босые ступни – болтающиеся сапоги пришлось сбросить – о камни и трещины на дороге, как искала убежища – и не находила его в разоренных пустых домах. Как слышала крики вдалеке – пока ещё нерешительные, как брела, спотыкаясь, будто в бреду, вперед и вперед, кусая губы. 
Она не помнила, как широкая аллея вывела на площадь с роскошным высохшим фонтаном, как вдалеке раздались взрывы, как  раздался странный дикий гул… Очнулась только тогда, врезалась со всей  дури в огромное и жесткое препятствие прямо под носом. Посмотрела вниз, скосив глаза, и почувствовала, как лед сковывает горло от ужаса. Прямо перед ней стояла черная чешуйчатая тварь с горящими темными изумрудами глазами. Длинный гибкий хвост хлестал по бокам, а из оскаленной пасти доносилось недвусмысленное рычание. 
Мелькнула мысль – может, так  оно будет легче? Сразу сожрут, и все, отмучилась? Наверное, это больно – быть съеденной заживо, но то, что с ней сделают маги, если поймают – гораздо больнее. 
Истра прикрыла глаза, стараясь не смотреть на черное облако, заполняющее площадь. Откуда их здесь столько? Ведь в этот город заходили – и многие возвращались с добычей. Такую пакость, как гончие, уж наверняка бы заметили. Может, это будет быстро. Она прикрыла глаза, чтобы не смотреть. Не смотреть, сказала! На быструю хищную смерть, созданную и выпестованную детками Древней. 
И поэтому содрогнулась всем  телом, вдруг услышав за спиной насмешливый, режущий по больному голос: 
- Интересно, что же отродье не имеющих чувств животных забыло в нашем городе?  - голос был нежным и сладким как патока, но острым, как заточенный клинок. 
Она резко обернулась, дернувшись – и все слова застряли в горле. 
В воздухе перед ней парил материальный дух. Высокий тонкокостный молодой мужчина с резкими, хищными чертами лица и ослепительно-рыжей шевелюрой. 
- Клянусь полушкой, мне не снится… - пробормотала, ошеломленная. 
На лице призрака расцвела  гаденькая улыбочка, от которой продрал мороз. 
- Тебе не только не снится, низшая… ты скоро действительно будешь мечтать уснуть… - и выдохнул, приблизившись к её лицу, прямо в губы – вечным сном. 
Кошачьи глаза и пристальный, жесткий взгляд. Равнодушный  и насмешливый. 
Ещё один взрыв – и лицо призрака исказилось от ярости. Он весь буквально налился силой, став вдруг отнюдь не прозрачным, невероятно яркой, опасно привлекательной тварью. Длинный гибкий хвост за спиной  и полоски чешуек на лице. 
- Вссссять их! Уничтожить до одного! – скомандовал черной клыкастой армии, которая тут же потекла, меняя направление, разделяясь на отряды, которые  растворялись в серых разрушенных улицах. 
Осталась только одна – та, что стояла перед ней. 
- Умница, Сатара, ты последишь за нашей… гостьей… 
Но от его улыбки не веяло ничем хорошим, как и от слов. Особенно, когда давящая сила духа сжала горло, заставляя задохнуться. 
- Надумаешь сбежать – умрешь, - заметил без улыбки. 
Что ж, она и не думала, что её пригласили на чашечку чая. 
- Тож мне, умный, - огрызнулась хрипло, - будто есть, куды бежать. 
Мужчина поморщился, смотря, словно на таракана. 
- Нда уж… речь, манеры… что ещё ожидать от  уличной девки? 
В животе скрутился тугой узел. Как будто ей впервой выслушивать такие  вот оскорбления. 
Она промолчала – и сейчас, и тогда, когда дух потащил её в своем воздушном захвате прямиком к громадине в центре площади. Гончая последовала за ними, цокая когтями по брусчатке. 
Отовсюду здесь веяло холодом – от величественных заброшенных залов, перевернутой мебели,  выбитых окон, от пустых комнат, – и вполне целых и обставленных, но заброшенных. От тех же, где лежала раскрытая  книга и стояла чашечка высохшего чая, валялось небрежно брошенное платье и дорогие шали – и вовсе веяло жутью. 
Что с ней теперь будет? Убьет? Замучает? Кто он вообще такой? 
Может, милосерднее  было вообще покончить собой? 
- О нет, милая, так  легко ты не отделаешься… Твои преследователи разрушили несколько домов у стены. Учитывая, что таких разрушений здесь не было уже сотни лет… я впечатлен их арсеналом, - кошачьи глаза недобро сощурились. 
Они оказались в полупустой комнате  с одним топчаном, куда её и заставили сесть. Миг – и ставшие материальными бледные сильные пальцы что-то застегивают на шее и следует страшная команда. 
- Сесть! 
И  тело повинуется само. Она даже слова  сказать не может. В голове пусто-пусто, ни одной мысли – и только слепящий животный ужас. 
- Ты никогда не покончишь собой. 
В чем-то – ещё один страшный приказ. 
- Честно и правдиво рассказывай, кто ты такая и что здесь делаешь… 
Она одарила мерзавца ненавидящим взглядом, но тот лишь усмехнулся в ответ. 
А рот словно сам открылся – и полился плавный рассказ. 
О том, как ей посулили защиту  от мужчин её общины и большие  деньги за кражу хорошо охраняемой вещицы. Как там её уже ждали и убили её напарника у неё на глазах. Как за ней пустились лучшие ищейки иррейна, не давая ни  сна, ни отдыха. 
- И что же  это за артефакт? 
Как  же хочется вцепиться короткими коготками в это холеную бесплотную морду! 
Рука сама собой  шарит за пазухой, бережно доставая цепочку кристалла – и дух меняется в лице. Она и не думала, что у бесплотного может быть такая живая мимика! 
- Не может быть… Дай! – жадный, полубезумный взгляд – словно перед ним все сокровище мира. 
Не хотела бы – и отдала. Клятый ошейник! 
А мужчина снова стал плотным, жадно вцепившись в артефакт, длинные пальцы, оканчивающиеся остро-наточенными когтями, погладили замерцавший камень. Вторая рука нелюдя очертила священный полукруг Смерти, коснувшись лба. 
- Великий дар Матери! 
Он поднял на неё мерцающие  глаза, в которых плясало три зрачка, заставляющих вздрогнуть. 
- Неужто она привела спасение, после стольких лет… - от горечи в чужом голосе  почему-то стало тоскливо. 
За окном раздался торжествующий радостный вой сотен глоток, от которого задребезжали стекла. 
- Твоих преследователей больше нет, - заметил с усмешкой, - а, что касается тебя… 
Истра напряглась, стискивая зубы, и, надеясь даже сейчас до конца  бороться за свою жизнь. 
Глаза в глаза. И мир вокруг растворяется, оставляя чувство полета. 
Кажется, разум помутился, но, чувствуя, как воздушные струи укладывают её на кровать, сквозь пелену пьянящего восторга она ещё смогла услышать тихое: 
- Мое  имя Гирьенрэ. И я никогда тебя не  отпущу, якорь. 
 



Шеллар Аэлрэ

Отредактировано: 02.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться