Драгоценный яд алькона

Размер шрифта: - +

Глава 14. Ловушка.

Людям непременно надо расставлять ловушки для других людей, а без этого они всё будут недовольны. 
©Редьярд Киплинг. Маугли 


К столице Яра вышла спустя всего шесть дней пути. Уставшая, пропыленная, с потрескавшимися от усталости и жаркого воздуха губами и счастливой улыбкой  до ушей.  Город… он пел. Словно ожил, встряхнувшись после  долгого сна. А ещё – она впервые  ощутила плотную стену  отталкивающих чар. Теперь мародеры сюда ни случайно, ни нарочно не смогут забрести. Ласка знакомой магии была более пьянящей, чем бутылка самого дорогого Черного Талгийского. Хвост взвился за спиной выписывая кренделя, губы приоткрылись, рождая тихое приветственное шипение 
Пролома в стене больше не было – только впереди маячили мощные  огромные створки ворот, оплетенные цветками асфодели. И сердце так разрывало грудь, что хотелось плакать от счастья. Словно с неё спали оковы. Вернулось зрение, став ярче в миллион раз. Её дом. Её судьба. Её столица. Её сердце. И Яра как-то разом поняла, что заставляло выживших альконов сцеплять зубы и терпеть унижения, что заставляло жить и верить в будущее, да даже без веры - выжидать и строить планы. 
Свою собственную душу предать нельзя – разве  что обмануть – и самому  обмануться ненадолго. А, предав, уже не выживешь. 
Она низко поклонилась у ворот, не зная, как ещё обозначить свое восхищение  и уважение. 
«Детеныш… пришла… Крылышки расправила! Смешная. Заходи…» 
Донеслось тут же. Её укутало теплом – и ворота беззвучно распахнулись. 
Да, здесь действительно многое изменилось, хоть и не все. Город почти перестал выглядеть мрачно-пугающим, хотя все ещё оставался заброшенным. Но исчезла грязь. Обломки стен и домов. Разбросанные и истлевшие вещи. Казалось, стены встряхиваются и шумно вздыхают, очнувшись после долгого сна. 
«Проходи… хозяин  тебя ждет. Чистит крылышки», - беззлобный смешок разумного города заставил удивленно покачать головой. 
И каким же  образом призрачная душа чистит свои перышки? Да и что здесь вообще произошло? К дворцу Йаррэ направлялась чуть ли не бегом, выжимая из уставшего организма остатки сил. Где-то на полдороге её, боднув игриво головой, подхватила гончая, позволив доехать на себе  до самых ступеней дворца с комфортом. 
- Спасибо, - ласково улыбнулась, почесав за ухом сестру – или брата?! Мары, которая сейчас мчалась в столицу, докладывать свежие новости дайрэ Кинъярэ. 
Гирьен  обнаружился в тронном зале. Он сидел на подлокотнике  трона, болтая вполне материальными ногами и задумчиво улыбался - что само по себе  было младшему алькону не свойственно. 
Миг – и вот он уже  рядом, осторожно ощупывает со всех сторон, заглядывая в глаза. 
- Выглядишь потрепанной, ириссэ. 
- У меня имя есть, стебелек, - проворчала устало в ответ, утыкаясь лбом в плечо, пахнущее знакомым тленом и мятой.  – Ох, ты… вы плотный! По-настоящему… 
Посмотрела неверяще. 
- Иначе бы ты в меня провалилась. Вообще-то это было довольно-таки предсказуемо, не находишь? Раз уж я мог сидеть в твоем присутствии. 
- Что произошло? 
Мужчина внимательно посмотрел на неё, теребя кончик  косы. С усмешкой погладил дернул за кисточку. 
- Похоже, нам есть о чем поговорить. Очень кстати, что ты  здесь появилась, я как раз просил брата, чтобы  он хоть кого-то смог прислать. 
- Но я… 
- Все потом! Отдыхай, обустраивайся, приводи себя в  порядок! А после  и поговорим – с этими словами интриган исчез, оставив её наедине с очередной гончей. 
Йаррэ подошла к огромному витражному  окну, не сводя глаз с синих огней Храма Смерти в вышине. Сердце  отчего-то тревожно сжималось, словно давая понять, что боле-менее спокойная  жизнь заканчивается. Впереди грядут куда более серьезные потрясения. И почему вместо страха перед будущим, она боится совсем другого? 
Кинъярэ… 
Когти сжались, впиваясь в ладонь до кровавых полос. Она должна стать Высшей. Она должна вырваться вперед. Любой ценой стать ему равной. Она не верила, что выхода нет, что его кровь станет для неё смертельным ядом. Чувствовала – все УЖЕ не так. Все же она прямой потомок одного из Тринадцати. Насколько она знала – больше среди выживших Высших женщин не было. 
*** 
Разговор с Гирьеном вышел занятный и непростой. Вот какая забавная  штука - жизнь – ещё недавно он хотел её растерзать, а теперь делится сокровенным. Кто она ему? Просто ещё одна из их рода, пусть в ней  и заинтересована до некоторой степени вся их раса. Они чужие друг другу – но почему так тянет прижаться к чужому плечу, получить утешающие поглаживания и объятия? Почему в его руках так  легко расслабиться? Безо всякого подтекста – просто вдохнуть жадно воздух, чувствуя, как  тебя принимают. Не осуждают. Так со всеми альконами? Но она видела нескольких – а такие  ощущения пока возникали только с Мастером, Гирьеном и, до некоторой степени, с Дьергрэ. Ах да, она ещё забыла о Сайнаре… А ведь даже соскучилась по нему, хотя кто ей тот же наследник ирра? Уже многовато народу для объятий… 
- Забавная ты все-таки, Яра… 
Чужие когти помассировали голову, вызывая стон удовлетворения. 
- Ещё немного, и моя пленница может начинать ревновать? 
- Знаешь, начинать знакомство с тем, кто тебе  нужен, с его пленения и заключения в камеру – плохая затея, Гир, тебе никто об этом не говорил? 
Короткий смешок в ответ. 
- Нет, никто не осмелился… но ты же  видишь, что моя стратегия вполне успешна, не  так  ли? Город возрождается. Пусть не полностью, пусть это пока одна десятая, а то и больше от его способностей, но… Я даже могу теперь становиться материальным, пусть не сливаюсь пока со своим телом! 
Потемневшие  до черноты глаза возбужденно блестели. 
- Так что у неё был за камень? Что она украла? 
- Оооо, - протянул довольно, жмурясь. Потек, взвиваясь дымкой наверх, изгибаясь в пляске, словно игривый хищник, и опустился снова  рядом, - Чудесную вещицу. Один из десяти проклятых кристаллов, созданных магами жизни и  напоенных кровью наших собратьев. По одному на каждого из ирров, участвовавших в войне,  и ещё три для самих алайтри. Три нам уже удалось так или иначе уничтожить, но, увы, вынести за пределы иррейнов не вышло. А тут такой подарочек пришел сам… Похоже, алайтри разыгрывают свою партию, - маска балагура стекла, обнажая ярость, - они тоже собирают кристаллы, но только не для уничтожения – для того, чтобы с их помощью контролировать или добить нас. 
- Полагаешь, что за всем происходящим стоят они? 
- Я просто чую, как торчат чьи-то мерзкие  уши. 
- А что сделаете… сделаем мы, если удастся призвать Мать и вернуть всем выжившим силу? Уничтожим их? 
- Увы, но нет. Во-первых, это пошатнет баланс, во-вторых, у Жизни ещё есть свои козыри, а мы  достаточно обескровлены. 
- А месть? 
- Дело принципа. Все, кто был замешан в порабощении альконов, в насилии над нашими женщинами и детьми,  в организации заговора и предательства – умрут. У этих преступлений нет срока давности, - от жесткой усмешки пробежали мурашки. 
Как изменилась она сама, что все это больше не пугает? 
- Значит, ты полагаешь, что эта девочка  твой якорь? 
- Я в этом уверен, - младший брат Первого помолчал, снова воспаряя к центру зала, - осталось только приручить и очаровать – и я снова смогу возвращаться в тело. А, учитывая, что я, кроме  тебя, буду единственным неконтролируемым альконом… поигррраем! – проурчал довольно. 
Йаррэ криво усмехнулась в ответ. Учить Гирьена и сочувствовать бедной девочке? Во-первых, лучшую ищейку «бедной»  ни с какой стороны не назовешь. Во-вторых, ка-али воспитывают так, что ей  и не снилось. Ещё  неизвестно, кто тут кого будет приручать… Да и… жизнь научила не быть хорошей со всеми. Не оценят и не поймут. И не все близкие-то поймут, а чужаки… пусть остаются чужаками. 
Почему  она не рассказала о своей встрече с супругом Смерти – она и сама бы не смогла объяснить. Просто чувствовала – об этом нужно молчать. Если кому  и рассказать – то только дайрэ Кинъярэ. Если вообще сможет - не зря её так отводят... 
Уже спустя пару часов с грустью в душе и вновь легшим на сердце камнем она стала собираться к мертвому порталу. Пора возвращаться ко двору ирра. Снова унижаться, лицемерить и притворяться. Снова  заниматься без продыха, до кровавого пота ради одной единственной цели. 
Ничего, она упрямая. Она сможет. 
Тихий шепот прощания в спину. Обнимающий  за плечи ветер с привкусом свежих лилий. Распахнутая воронка – и переход, выплюнувший в одном из переулков. Очень некстати, но, возможно, не придется объяснять, как она прошла в город мимо охраны… 
После строгих линий Сердца альконов столица иррейна казалась особенно неприглядной – шумной, вонючей, жаркой и словно напоенной ядом и тревогой. Каково это – каждый миг ожидать кинжала в спину? 
Она пробиралась переулками до дворца, когда её перехватили. Грубый силовой аркан спеленал руки-ноги, рывком бросая в стену, вышибая  дух. Расслабилась называется, идиотка! В районе ребер что-то предательски хрустнуло – и растеклось огненной вспышкой боли. Да, слабенькая она пока – слишком много сил уходит на рост дракона. Душившую волну паники оборвала резко, затолкав подальше в  сознание истеричный визг. Сжала зубы, максимально напрягая мышцы – если аркан растянется, потом получится выскользнуть. Но магические путы сжали ещё сильнее, раня в кровь, впиваясь в тело. 
- Что-то птичка залетела далеко от посольства… 
Аррон! Сердце ушло в пятки. Ненависть оскалилась. Какую-то власть он все же над ней имел. Хуже, что он был не один – с гончей был тот самый мерзковатый тип, приходивший к  ним с допросом… как же его? 
- И мне, как подданному сиятельного ирра, обязанному беречь покой мирных граждан, интересно, что же делает здесь маленькая преступница? Никак  и посольство угробила? 
Он ещё не закончил говорить, а понимание разворачивающейся интриги уже впилось в сердце больнее веревок. Посольство скорее всего мертво. Очень странно, если хоть кто-то выжил, возможно, что сами стражи Тал-Альвина  добили добравшихся. Но обвинят в этом не их. Её, как организатора, и, скорее всего, поймают ещё пару десятков сильных жертв. Возможно даже альконов… придумают, каким образом они смогли освободиться и напасть. А под удар попадет мортэ Амондо. Этот удар и направлен скорее всего на его устранение… 
Мысли скакали с одного на другое – а Аррон, оглядываясь, уже  начал творить портал. На улицах это делать было запрещено, вопрос – знает ли сам ирр, что происходит у него под носом? Ему нет нужды так  напрягаться… 
Йаррэ попыталась закричать – и не смогла, голос пропал. Начала вырываться ещё яростней – но ничего не вышло, только кровь потекла, пачкая мостовую. 
- Какая активная  девочка, - с неприятной усмешкой заметил Идальрин  она, наконец, вспомнила его имя, да только толку-то?  - возможно, нам стоило бы познакомиться немного поближе… хотя обычно я не интересуюсь девками этого выродка смерти… 
Желание убить стало настолько невыносимым, что потемнело в глазах. Дракон внутри истошно зарычал, но она цыкнула. Нет, если она покажет свою силу, станет только хуже. Хорошую же защиту ей сделал Мастер, если эти двое  так  ничего и не почувствовали… 
- Познакомишься ещё. У нас обоих будет достаточное количество бурных ночей впереди. Должен я, наконец, распробовать свою бывшую невестушку, - сказал, как сплюнул, Аррон. Карие глаза ядовито сверкнули. 
К горлу подкатила тошнота. Сознание медленно укутывала паника, заставляя биться ещё сильнее, когда вдруг в голове раздался тихий уверенный голос: 
«Ничего не бойся. Не калечь себя. Это единственный шанс. Я старался свести вероятности в нужную сторону и потратил все силы… Прости,  что мы втягиваем тебя в  это, девочка… и будь мужественной». 
Звон колокольчиков. Недовольство Клинка  на грани сознания – и его твердая уверенность. 
Чужие холодные пальцы, жадно блестящие глаза, кружащаяся голова. 
Последнее, что она успела  заметить, прежде, чем потеряла сознание, - это выбежавшую из-за угла Тайлу с перекошенным от ужаса лицом. Затылок полыхнул болью, тело обмякло, и наступила тьма. 
Впрочем, и здесь она не осталась одна… 
*** 
Кинъярэ, Первый алькон 
От-ха прочертила линию атаки, отсекая фантому  голову. Взметнулась плеть во второй руке, ловко пеленая второго противника. Тело напряглось, выплескивая скопившуюся энергию и агрессию вовне, позволяя немного расслабиться и постараться оставить разум холодным, как и всегда. Он ненавидел непродуманные планы больше, чем своих недругов, но именно на такой план теперь и оставалось положиться. 
За  спиной кто-то угрожающе  зашипел – и старший Амондо едва  успел обернуться, развеивая фантома  и блокируя удар разъяренного ис-ирра. Сайнар пребывал в трудно контролируемом бешенстве – даже глаза светились, расплавляя зрачок, сквозь который смотрел уже не человек – зверь. Кинъярэ видел очертания этого зверя – красавец золотисто-белого оттенка с выступами-рогами по хребту и на голове. И дракон, и человек сейчас его ненавидели, и это вызвало тихий смех, ещё сильнее взбесивший мальчишку. 
- Тыыы! – удар когтями. В воздух. 
- Вы, - поправил, легко уходя с острия атаки и играючи обходя дракончика сбоку, распарывая край одежды. 
Рычит. Забавный. 
- Куда делась Тайла? И куда пропала эта девочка, Яра, ваша ученица? Все говорят, что посольство исчезло, что его, возможно, уже нет, дайрэ Иландер слег с ударом, больше напоминающим ментальную атаку, а вы ведете себя так, как будто ничего не произ-зошло! 
Снова наскок, удар, злобное рычание. 
- Ты плохо держишь себя в руках – насмешливо-спокойное, - с такими нервами не удивительно, что младший контролирует все пути к власти. 
Тяжело задышал, снова  пытаясь атаковать. Сорвался на  вихрь движений. О, ускорение? Неплохо он поработал, возможно, что и вытянет до высшего. Мальчик страстно рвется к власти, даже сам не осознавая этого. Не ради матери, не ради страны – ради мести за свое многолетнее унижение. И когда-нибудь, возможно, он это поймет. 
Стоит ли его проучить, чтобы  не зарывался? Ледяные глаза сощурились. Да, из-за рабской клятвы он не может причинить прямой вред одному из семьи ирра. Но мальчишка ей больше не принадлежит. Он выбрал сам. И он в его власти… Ледяные глаза твари сощурились. От-ха запылала ярко-фиолетовым светом, разгоняя полумрак  тренировочной залы. И он атаковал сам. Безжалостно, беспощадно, не  давая ни мгновения передышки. 
Атака шла по всем направлениям. Справа, слева, сзади, сбоку – даже сверху. Высший играл, как хищник с загнанной ланью. Вся одежда мальчишки – разодрана в клочья, но на теле  ни царапины. Срезал прядь волос, дразнясь и вызывая  очередной рык. Остатки рубашки затрещали, выпуская  на волю кожистые драконьи крылья. Ещё слишком нежные, с тонкой пленочкой защиты и едва заметной чешуей. Пора заканчивать. Лишить его крыльев слишком жестоко. 
Резкий удар рукоятью по голени, обидный пинок под зад – и вот уже мальчишка распластан по полу. От-ха растворилась, повинуясь воле хозяина. Удар по лицу – так, чтобы не  оставить следов. Когти сжимаются на его горле, приподнимая вверх. Мальчишка не боится – только смотрит зло в упор, готовый бросится вновь, но в глазах мелькает понимание – не вытянет. 
- Надеюсь, ты поумнеешь, Сайнар. Ты сам принял мою власть. Кто ты  такой, чтобы  я обсуждал с тобой  свои планы? 
Когти сжались чуть крепче, царапая кожу. 
- Не калечь его, - усталое  за спиной. 
Дьергрэ. 
- Йер. Я сам решу. 
- Да я и не спорю. Он заслуживал трепки, Можешь его даже  побить, но… попозже. 
Кинъярэ медленно обернулся, чуть качнув головой. 
- Драгоценнейший, - резкий уважительный тон, - ваш план полностью приведен в действие. Нашу посланницу перехватили в столице Аррон и Идальрин и утащили, похоже, на так необходимый  нам объект. 
- Мне кто-нибудь что-нибудь объяснит? – огрызнулся Сайнар, все еще болтающийся в воздухе. 
Кинъярэ резко разжал руки и шагнул к серому  от усталости Йеру. Даже  безумие в разноцветных глазах затихло. 
- Они ничего не заподозрили? 
- Обижаете. Все сделано по высшему разряду. Второй я передал амулет, он рассеет внимание тюремщиков и девушки смогут попасть в одну камеру. Ну и средство связи, которое не заглушат никакие помехи – кусочек алтаря Матери, - добавил тихо. 
- Очень хорошо. Проследи за нашим юным подопечным, пока  он не натворил дел. Мне необходимо установить связь. 
Шаг – и он растворяется в знакомой тьме, привычно давя все чувства. Ещё шаг – уже в портал – и он у древнего храма, где вечно пылает частица белого пламени, у ног статуи с двумя ликами. 
- Правильно ли я делаю? – шепчут губы. – Я поставил на кон половину своей души. Большего у меня просто не осталось, Отец… Ты Карающий  и Благословляющий на Битву, помоги нам, услышь меня. 
Когти чертят полосы на мраморе алтаря. Огонь не опаляет – а ластится послушной змеёю, оплетая плечи. Расслабляются плечи, выравнивается дыхание, уходит напряжение из глаз – и он даже не  вздрагивает, когда в какой-то момент на плечи опускаются прохладные  жесткие руки, не давая  обернуться. 
- Благословляю тебя и твою Гардэ на этот путь, сын мой Драгоценный. Феарин потратил последние силы, чтобы помочь Сестре и вам, детям. 
- Все получится?  - и столько отчаянной, безнадежной тоски в это голосе, что тень бога за спиной тихо вздыхает, не в силах покарать за безумный вопрос. 
- Все зависит от неё. Если ты веришь в ту, что выбрал, то получится. Все уже  гораздо лучше, чем было. Тебе  бы стоило чаще связываться с братом. 
- Связываться… 
Кривая усмешка. Спина снова болит, палит огнём, как  и много лет назад, когда… 
Ледяная ладонь касается тонкой ткани. 
- Поспи, Кин. Сон – лучшее лекарство. Поспи – и ты увидишь во сне то, что захочешь. 
Тело оседает на алтарь. Тонкие губы чуть приоткрылись в попытке  улыбнуться. Прижались к голове заостренные уши. Обвис хвост. Через мгновение спящий ровно задышал, греясь в тепле  родной магии, а тень мужчины растворилась в огне. 
Кинъярэ спал – и отчетливо чувствовал нить, связавшую его с непокорной своевольной Гардэ. Он ощущал её неверие  и ненависть, которая ранила и вызывала ответную злость. Как смеет она в нем сомневаться?! 
Маленький черно-фиолетовый дракон, вернее, драконица, раздраженно рыкнула на приблизившуюся из тени громадину, не поддавшись на то, что её даже попытались погладить. Напротив, куснула в ответ, зля мужчину ещё сильнее. 
На ледяном лице мелькнула и пропала тень эмоции. Вина? Сожаление? Решимость? 
- Так  и будешь зверем притворяться? Если ты уже  поняла, что это не без моего вмешательства ты сюда попала, то должна понять, что я ничего не делаю просто так. Надеюсь, в твою голову не пришла мысль, что я хочу  от тебя  избавиться и я тебя якобы  предал, нет?  - в прохладе безликого голоса прозвучала издевка. 
Однако, несмотря на слова, алькон довольно бережно ухватил драконицу, усаживая её на колени – в реальности так бы уже  едва ли вышло – девочка  росла быстро, словно стремясь догнать свое человеческое  тело, да и перегнать его после. 
- Можешь обижаться или нет, но слушай меня внимательно, от этого зависит твое выживание, это ясно?  - за хвост больно дернули, и темная голова недовольно качнула рожками, заверяя в положительном ответе. 
Все же здесь, в тени, сознание дракона-детеныша сильно влияло на взрослый разум Риаррэ. 
- Значит, слушай, Яра. Времени у нас не  так уж много. Времени вообще, в глобальном смысле, осталось очень мало, счет идет на месяцы, а то и того меньше. Нам необходимо пробудить главный Храм Смерти, да, тот, который ты видела в Иррилиме. Но ни у меня, ни  у кого-либо из ныне  живущих такой возможности нет, потому что Храм запечатан силой моего отца. 
Фигура дракона потекла, размылась – и вот уже  на его коленях сидит младшая Истиль. Надо признать, даже здесь, в иллюзорном мире, тепло чужого тела было привлекательно. Чужие волосы щекотали подбородок, а руки невольно ухватились за его плечи. В темных глазах жил знакомый вызов, спускающий с поводка его азарт, заставляющий  задевать за живое  вновь и вновь – чтобы  она снова смотрела прямо на него, и упиваться её эмоциями. 
- Чем это может помочь? 
- Тем, что нам нужен  отец. 
- Труп? 
- Отчего же, - он усмехнулся про себя её резкости, - относительно живой. Но это все, что  я могу  о нем сказать. Дело в том, что ещё тогда, тысячи лет назад, среди нас были сильнейшие, которых коснулось дыхание Смерти. Те, кто умирал и вернулся, те, кто был неподвластен более никаким клятвам и проклятьям. Их волю связать было невозможно, и таких либо уничтожили – либо, по весьма  достоверным уже слухам, отправили в специальную тюрьму. Среди таких альконов был и мой отец. 
- Вы что же, хотите, чтобы я его оттуда вытащила? 
«А  в своем ли вы уме?» 
- Да. Именно это я и хочу. Ты должна найти его и дать ему надежду. 
- То есть достаточно надежды -  и самая закрытая тюрьма вдруг опустеет?  - она злилась, издевалась – и совершенно этого не скрывала. 
Зарвалась. 
Когти легко сжали тонкие, по сравнению с его, плечи. 
- Не смей разговаривать со мной в таком тоне, девчонка. Ты  уже  забыла, что твоя жизнь принадлежит мне? Что ты вся, с хвостом, крыльями и своей ненавистью – принадлежишь мне? 
Когти коснулись шеи и сползли чуть, ниже, неожиданно резко сжав девичью грудь. Есть… за что подержаться. Девчонка не прянула прочь, лишь тонко-тонко зашипела, но что-то было такое  в её взгляде… Кинъярэ резко выдохнул, опуская руки, заключая тонкий стан в клетку из себя, прижимая ещё теснее, вдыхая аромат чужой кожи и волос, наслаждаясь этой непрошенной близостью и, чувствуя, как оскалившееся безумие отступает, ворча. 
Он чуть было не причинил ей боль, забывшись. 
Стоит признать – без неё было плохо. 
Губы коснулись девичьей шеи, язык впился в бледную кожу, оставляя отметки, клыки чуть прикусили местечко у уха, вызывая тихий ответный стон. Закушена губа. Румянец на щеках. Часто вздымающаяся грудь. Хотелось сжать эти волосы в руке, растрепать их, чтобы  легли плащом до земли, поддеть когтями ткань, обнажая желанное тело… 
Но он выдохнул, отстраняясь и пытаясь осознать собственные сумбурные мысли. 
- Отец должен знать, что нужна его помощь.. Нужно лишь рассказать ему все, что я когда-то рассказывал тебе. Ну и… - говорить или нет? Он ненавидел просить. 
Яра словно почувствовала – встрепенулась, смотря внимательно и цепко, без тени страсти или кокетства. 
- Что-то ещё, мой Мастер? 
Она медленно встала, небрежно отряхивая одежду и чуть поводя хвостом. 
- Там есть… должен быть ещё один алькон. Его имя – Кейнарэ. 
- Просто Кейнарэ? 
 - Да, такого имени больше ни у кого нет, не спутаешь. Он… мой друг. Когда-то ирр заключил его в тюрьму из-за того, что я был слишком неосторожен в первые годы пленения, и он ответил за мои ошибки. Узнай, там ли он и жив ли… если получится. 
- Почему именно я? – в её голосе звучала та же усталость, - да ещё и Тайлу туда впутали. 
- Одна ты там не продержишься, сорвешься, поверь мне. А Тайла вовсе не  настолько беззащитна и нежна, как ты думаешь. Бывшие  элитные убийцы не бывают неженками, - он сознательно раскрыл инкогнито её подружки, чтобы избавить Риаррэ он ненужных метаний. 
- Вот как… - нехорошее предвкушении в голосе, - что ж, надеюсь, я смогу  отсюда выбраться. 
- Сможешь. На крайний случай – Связь всегда притянет Гардэ к её Клинку, но вообще-то я позабочусь о том, чтобы тебя выпустили вполне  официально, не волнуйся. Главное – сделай то, что я сказал. 
Он встал, резко притягивая алькону к себе и поцеловал, кусая, врываясь языком в нежный рот, сталкиваясь с неожиданным сопротивлением – и увлекаясь этой схваткой, пусть и изначально не равной. Резко разорвал поцелуй, впитывая гневный блеск сиреневых глаз. 
- И запомни, я никогда не позволю, чтобы тебе причинили вред, ириссэ. Никогда не смей во мне сомневаться. В ком угодно – но не во мне. 
Зачем  он провоцировал её, если не верил в то, что из этого может что-то выйти? Не хотел больше надеяться понапрасну? Хотел, чтобы в кое-то веке кто-то тоже не оставлял его в одиночестве – с нерешёнными проблемами? 
В любом случае больше ничего он сделать не успел – реальность заколебалась, пошла волнами – и девушка растворилась в одной из них. Видимо, проснулась. Или её разбудили. 
 



Шеллар Аэлрэ

Отредактировано: 02.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться