Драгоценный яд алькона

Размер шрифта: - +

Интерлюдия 7. Старый враг.

Мне досталась в этой пьесе 
Очень маленькая роль. 
В ней всего четыре слова: 
"Мы прорвёмся, мой король!" 
©Максим Леонидов. Маленькая Роль 

Алые отсветы плясали на камнях, отражались в остекленевших глазах алькона и на темной мантии его мучителя, задумчиво облизывающего пальцы – словно он попробовал изысканное лакомство. Казалось, свет багровой, зловещей луны пропитал комнату насквозь, вызывая ощущение  удушья. Сайнар вздрогнул, чуть не споткнувшись и слепо замерев, потому что эта давящая сила буквально сбивала с ног, не давая сосредоточиться. Кажется, Азгар чувствовал нечто похожее – или во сто крат худшее. Ирр захрипел, хватаясь за горло, упал на колени, бессильно царапая руками кожу и силясь что-то сказать. 
- Как глупо… 
Вкрадчивый голос разнесся эхом. Тень в мантии подняла голову, откидывая густую, темную копну волос на спину. Ярко блеснули темно-синие, сумасшедшие глаза с вытянутыми зрачками. По его пальцам ползла бледная чешуя, забираясь вверх, к лицу, и придавая лицу ещё более гротескное выражение.  Он совершенно безумен. Он даже не понимает толком, что творит – или понимает слишком отчетливо? Сайнару казалось, что он даже думать стал медленнее – то ли вследствие шока от происходящего, то ли от того, что чувствовал себя мухой  завязшей в янтаре. 
Не растерялся только один Йер. Рык, бросок, удар – и фигура в  мантии отлетает к стене, скребя ногтями. 
- Ах ты! 
Тихий шепоток,  незнакомые  звуки – и Йер, стискивая зубы, падает навзничь, успевая ещё свернуться компактным клубком. Сила уже не просто давит – буквально расплющивает, размазывает, разъедает мозг, заставляя подчиниться тихому шепоту: 
- Ты мой. Вы все мои. Куклы. Игрушки. Рабы. У тебя нет воли. Нет желания сопротивляться. Нет чувств. Ты лишь пустая  послушная оболочка… Иди ко мне.  Прими свой  ошейник, щенок. Я немного недооценил тебя… Но это уже неважно. 
Тело двигается, дергаясь, словно он и правда кукла-марионетка. Тело падает на колени, ударяясь об пол, и униженно ползет, а разум бьется, рыча от ненависти, в клетке. Вот жесткая  ладонь хватает за подбородок, резко приподнимая, вот она закрывает ладонью рот,  осматривая, как жеребца в загоне, доставая  из-за пазухи тонкий ободок. Лучше умереть, чем стать снова рабом! Он ещё успеет остановить сердце, он сможет! 
Резкий удар отшвыривает Сая в  сторону. Он слабо трепыхается, пытаясь сбросить дурман, и не может отвести глаз от двух схватившихся в алом свете  фигур. Ирр… Азгар дрался безыскусно, грубо, но напористо и умело, нанося достаточно неожиданные  и, порой, даже  подлые  удары, магией  и стилетом. Его противник… на мгновение запрокинутое бледно-серое  лицо с тонкой чешуей показалось прямо в луче  луны, заставив яростно зарычать. Похоже?! Он ещё гадал, кого напоминает мерзавец, прячущийся за троном? Он ещё гадал, как  и кто сумел втереться в доверие  к параноику-Азгару? Ещё  бы он не сумел… Ещё бы… 
Голова кружилась, но руки и ноги уже  повиновались, хоть и с трудом. Крик – отчаянный, пронзающий пространство, словно смел все преграды, все  запоры, все дурманы, ввинчиваясь в голову и заставляя вскочить, опираясь о стену. 
Он потерял из виду Йера, списал его со счета – и рано. Алькон стоял у самого алтаря, держа в руке  тот самый кинжал, которым был пронзен его Повелитель. Больше не было безумства – его черты словно разгладились, смягчились, и только разноцветные глаза пылали ясными огнями. Он атаковал противника со спины, нанося ему странные, едва  заметные  царапины, взвинчивая темп  настолько, что его фигура  словно расплывалась в тенях. Саю стало казаться, что кружится не алькон по комнате – кружит сама комната, кружит вокруг него в танце тьма, шипят искры. Или это кружилась голова? Он вздрогнул, прижавшись спиной к двери и клыками кусая  губы. Он сможет. Он выживет. Он ненавидел это существо у алтаря всем сердцем, но и руки на него поднять не мог. Кровь не водица, особенно – родная, такая  близкая. Хоть и хочется смотреть, как она стекает жадно с алтаря, впитываясь в чудовищно древние камни. 
Руки ломило от усталости, юный дракон внутри раздраженно ворочался, - ему  было негде  разгуляться. Йер продолжал свой  дикий, диковинный танец, и было совершенно незаметно, чтобы  он уставал. Секунды складывались в минуты, минуты в… Сайнар не знал, сколько времени прошло. Он вообще мало что осознавал в данный момент. Миг – и тени у алтаря резко сгустились. Снова это возбуждающая  дрожь по всему  телу, холод и тлен, смешанный с запахом асфодели, в котором хочется купаться. Ещё недавно мертвое дело поднялось рывком, резко бросая себя вперед и сбивая противника  на пол. Когти вошли под ребра, как нож в масло. В это мгновение не было на лице Верховного алькона ничего привлекательного. Это был зверь. Зверь, почуявший  долгожданную пролитую кровь. Тварь, готовая драть горло обидчику  до последнего, а там – как повернется. 
Дьергрэ отступил в сторону тихонько беззвучно смеясь, и в побелевшем лице с синеватыми жилками было что-то такое, отчего хотело метнуться куда угодно – хоть в окно, только бы этот взгляд не остановился на тебе  самом. 
- Тварь такая! 
Раздраженный рык, крик – и Кинъярэ относит резко в сторону. Безумно смеется его противник, медленно поднимаясь – его раны регенерируют с бешеной скоростью, хоть он и потерял достаточно крови. Кажется, он уже вовсе утратил человеческий вид, готовый разорвать любого  в клочья. Кажется, он сам начал сползать на пол, чувствуя что-то противно-холодное  в боку. Прижатая к одежде ладонь окрасилась кровью, вызвав едва слышный стон. 
Наверное, так  хищники нападают на более слабую добычу. Их противник развернулся и, зашипев, отчего в пустых бездонных глазах вспыхнул вертикальный зрачок, бросился на Сайнара. Он не успевал увернуться. Уйти в сторону. Да даже просто пригнуться – и то не было сил. Как будто все вытянуло, как будто его размазали, растоптали, сломали за эту сумасшедшую схватку. Сайнар прикрыл глаза – смотреть на собственную смерть все  равно страшно. Миг тянулся за мигом, но не происходило ничего – только оглушающая, звенящая тишина, придавливающая к полу. На него навалилась сверху какая-то тяжесть, донесся исполненный муки стон – и глаза резко распахнулись, выхватывая  детали. Незначительные, но такие важные. 
Мужчина, закрывший его собой, еле дышал. Его рука все ещё сжимала горло врага, а вторая – пыталась вытащить из живота чужие когти вместе  с клинком. Лицо исказилось в мучительной  гримасе, кривились губы, на лбу выступил пот. И все-таки – серо-стальные  глаза смотрели спокойно и почти умиротворенно – как будто он, наконец, вошел в согласие  сам с собой. Азгар. Ирр. Его отец. Он закрыл его собой. Не обладая  реакцией  альконов, но, находясь к сыну  ближе всего, это единственное, что он успел сделать. 
Сайнар ещё не до конца осознал происходящее, а на сердце  уже  словно легла надгробная могильная плита. Он же… он же ненавидел его… 
- Как же… как же так… - шепнули губы. 
Как так может быть?! 
Шипение, ругань, скрежет. 
- Его нужно перетащить на алтарь, - глухой  голос Йера, - этот ещё жив, да и малыш-нэкро, хоть ему  и досталось. 
- Если мы вытащим когти этой твари из живота Азгара, он тут же сдохнет, - усталый хриплый шепот Шэннэ. 
- И что? – искреннее удивление словно стряхнула с него паутину  оцепенения. 
- Нет, - собственный голос противно дрожал, - нет.. отец… 
- Как мало нужно было, чтобы  ты  так назвал меня, leylo… 
Лильен. Белый цветок смерти, родич лилии. 
В сердце что-то натужно рвалось, но глаза оставались сухими. 
- Мы не можем их так  оставить, нэкро досталось от воздействия это ублюдка, - неласковый пинок чужого тела. 
- Осторожнее,  Йер. Он ещё не умер, и это кстати, зачем нам труп сейчас? Он должен умереть на алтаре. 
- Как?.. 
Имел ли он в виду, как ожил Кинъярэ, или какой ритуал они задумали провести сейчас? Или же все  это относилось к ситуации в целом? 
- Я задумал все это давно, - бледное  узкое  лицо с кровавыми разводами появилось в поле  зрения. 
Кинъярэ Амондо выглядел уже  значительно бодрее. 
- Понимаешь ли, наш враг был слишком хитер и неуловим. Долгие сотни лет я не мог даже напасть на его след, а ведь был так близко, - драконьи глаза горели злым пламенем. Единственное, что я понял – к моей особе он испытывает весьма  трепетные чувства. Кто я такой, чтобы  отказывать  в столь страстном стремлении, - недобрый оскал, - ловля на живца казалась мне разумным решением, но следовало подстраховаться. У нас особые  отношения со Смертью, как ты понимаешь… 
Алькон присел рядом с ним, но смотрел в лицо прикрывшему глаза Азгару, словно говорил и для него тоже, что-то осторожно делая. 
- Я могу умереть по собственной воле – и вернуться назад, но лишь тогда, когда меня держит якорь, что крепче  любых цепей, - вдруг искаженное лицо озарила почти светлая, почти безмятежная улыбка. – Моя ataly… она держала меня крепче  любых цепей в небытии, а Матери хватило сил затворить свои врата, не пуская меня. И, когда пришел час, мой  дух вернулся обратно в тело. Йер же начертил для меня мишень, взывая к чувству мести… 
-  То есть он?.. 
- Да, не просто так  устраивал здесь ритуальные  танцы. А вполне с определенной целью. 
Хлюп. Хруст чьих-то гостей и негромкое: 
- Все, я его вытащил, а рану пока  заморозил, но клинок  дрянной, шансов маловато. Тащи тело на алтарь. 
- А отец… ирр?.. 
- Какое  же ты ещё дитя… - на лице  старшего алькона – горечь, смешанная с усталостью и беззлобной  насмешкой. 
Тяжелая  ладонь ложится на лоб, тело Азгара сдвигают с него в сторону. 
- Ты хорошо помог нам, Сайнар, а теперь – спи. 
И наваливается мягкая тьма, укрывая со всех сторон. 
 
В темной комнате мгновение стоит вязкая тишина. Только обмякшее тело преступника с тихим шелестом ложится на древний камень. 
Где-то вдалеке слышится раскат грома и сухой треск молнии. Иногда для того, чтобы принять важное  решение, хватает нескольких мгновений. Или два удара сердца. Мужчина склонился над тяжело дышащим ирром. Вспыхнули три вертикальных зрачка, налились лиловым светом глаза. 
- Не ожидал от тебя. 
Раненный скривил рот. Тонкой струйкой потекла кровь. 
- Тебе  осталось недолго, я чувствую, да и ты сам понимаешь. Но ты спас не только сына, Азгар – наше  будущее. Этим ты искупил свое предательство. Да, - взгляд на алтарь – мне ли не знать силу родной крови… своему брату, тем более – старшему, ты не повиноваться просто не мог, а он неплохо тебя окрутил, играя  на чувстве зависти и неприязни к нам, не так ли? 
Глаза в глаза. 
«Все так, - сухо шевелятся губы, - «добей уже, Киннэ, - он не видит, как вздрагивает алькон от старого прозвища, как хмурится, потирая ложбинку между  бровями.  – Все, что я хочу – покоя, даже если я его и не заслужил». 
- Покоя? 
Бледное лицо Кинъярэ напоминает невыразительную маску. Мужчина чуть качает головой, склоняясь ближе к умирающему. 
- Нет, Азгар, покоя ты не заслужил. Хочешь сбежать на тот свет от всех проблем, бросив нас разгребать все то дерьмо, которое ты создал собственными руками? Боюсь, не выйдет. Руки! Йер! 
Недовольно шипя, младший алькон, бья хвостом по ногам, спускается с возвышения у алтаря, хватая руки Азгара и фиксируя их на весу. 
- А решением Владыки, помнится, вы были недовольны… Смерть не примет его! 
- Не рычи, Йер, - отрезал жестко, - это только мое  решение и оно не подлежит обсуждению. В тебе говорит твое безумие. 
Разноцветные  глаза бешено сверкнули, но мужчина промолчал. Осторожно провел когтями вдоль тонких синеватых прожилок-вен, вскрывая их одним ударом. 
- Свою кровь не дам. 
- И не нужно, кровь, отданная с ненавистью, его добьет. 
- Как вы можете!.. 
Фиалковые  глаза зло сощурились. Тварь напружинилась, готовая кинуться даже  на своего, буде помешает тому, что он задумал. Драконы Смерти – большие собственники, настолько, что даже сама Смерть с трудом может вырвать из их когтей  желанную добычу. Повезет тому, кто попадает в поле их интереса – он будет жить до тех пор, пока этот интерес не пропадет, а, возможно, даже  после. Вот только… иногда от такого внимания хочется скорее сдохнуть. Увы. У бывшего ирра такой возможности не  было. Он лишь глухо застонал, сверкнув  бешеным взглядом из-под ресниц. 
Кинъярэ резко выкинул правую руку вперед, сжимая горло Младшего. 
- Мне перечиш-шь?  - вертикальные  щели зрачков  пылали от переполнявшей его силы, пробежала по скулам черная чешуя, показывая степень чужой ярости. 
- Нет-рррр-фрррр, - отозвались недовольно. 
Йер поджал хвост, склоняя голову, дернул покорно кисточкой, опуская глаза, признавая волю сильнейшего. 
- А ты, Аз, даже не  думай  от меня сбежать. 
Длинный коготь вскрыл собственную вену  легко. Тягуче-темная, до синевы, кровь алькона медленно заливала чужие запястья. 
«От тебя сбежишь, как же, - невеселый смешок, - я ведь могу не пережить… оборота…» 
- Придется пережить, - жесткая улыбка, - это твой последний шанс не только сойтись с сыном, но и помочь нам вернуть все, что ты со своим братцем отнял. 
«Ты… принесешь его душу… в жертву?»  - на миг показалось, что во внутреннем голосе ирра звучит боль, да он и звучал еле-еле. 
- Да. От его личности все равно уже давно ничего не осталось. 
Темная кровь смешалась с бледно-алой человеческой, вздуваясь пузырьками, зашипела, проникая в чужое тело и сама запечатала вены. 
Тяжелая ладонь легла на грудь, укладывая Азгара на пол. 
- Пусть Смерть услышит тебя, Аз. Я не прощаю тебя, но даю тебе  шанс. 
Дрогнули ресницы, закрылись стальные  глаза. Пальцы ирра на миг сжали чужую руку, словно давая безмолвное  обещание. 
«Я бы сделал то же самое и для тебя, Киннэ… защитил бы… любой… ценой…» 
Померещились ли эти слова или и вправду были? 
Собственные  раны уже исчезли, как ни бывало, но усталость нестерпимо навалилась. 
- Йер, рисуй воронку Врат. Будем приносить Матери и Отцу их любимую жертву, они долго ждали. 
Пора. Да и души тех, кто погиб по вине безумного мерзавца, наконец обретут покой. 
Подумать только – одна  ошибка его собственного отца. Жалость и милосердие, погубившие миллионы жизней. Не исцели Повелитель Каринъярэ брата-близнеца Азгара, больного неизлечимой, неизвестной  заразой, не поделись с ним собственной кровью – и ничего бы этого не было! 
Кулак впечатался в стену, боль отрезвила. Глупо упрекать Владыку, да и ничего уже не изменить. Зато… пальцы погладили узор на теле. Скоро он вернется к своей  Гардэ, к своей атали. Ещё столько всего предстоит сделать… 
 



Шеллар Аэлрэ

Отредактировано: 02.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться