Драгоценный яд алькона

Размер шрифта: - +

Интерлюдия 8. Кровь альконов.

Бескровным краска яркая нужна. 
Твоя же кровь и без того красна. 
©Уильям Шекспир 

Кейнарэ 
Тихо-тихо в огромном покое, только изредка слышатся прерывистые вздохи и бессвязный шепот. Только поднимается из кресла рядом с огромной разложенной постелью худой  беловолосый мужчина, протирая  лоб спящего тряпицей  и поднося к его губам кувшин с водой. 
Кейнар только тихо вздохнул, в очередной  раз успокаивая мечущегося по постели друга. Изменения были уже видны невооруженным глазом – от айтири в спящем практически ничего не осталось. Уши заострились, вытягиваясь ещё сильнее, когти стали острее, сверкая алмазной крошкой, кожа посеребрилась, словно присыпались пеплом волосы… 
Пальцы привычно взяли безвольную руку, отсчитывая пульс. Он скоро очнется, осталось немного. И остается только надеяться, что после всего, через что им пришлось пройти, ему не придется убивать друга своими руками. Ше’Тариналь… это имя умерло вместе с сущностью айтири, а новое  только предстояло дать. 
Алькон откинул голову на спинку кресла, прикрывая глаза. После  побега из тюрьмы мир взорвался яркими красками, оглушая и не давая возможности остановиться, сойти с пути и немного подумать о происходящем. Слишком много всего. Слишком тяжело. В окно спальни просочился вечерний  луч, заставив губы дрогнуть в улыбке. Переживет ли он полный Круг, призыв Смерти? Переживут ли его все  они? 
- Кей?  - тихий  хрип заставил вздрогнуть, выдергивая резко из невесёлых размышлений. 
- Жив!.. 
Мужчина метнулся к постели, опускаясь на колени, впиваясь испытывающим взглядом в бледно-лиловые  глаза нового алькона. Нет, пока ещё не  алькона, но… В глазах друга, который единственный не  дал ему сойти с ума за долгие годы заключения, светились разум и воля. Он прощупал чужие эмоции – смятение, удивление, радость – но ни капли ярости, злобы или отвращения. Когти с тихим вздохом разжались. Он не потерял рассудок. Не потерял себя в чуждой силе. 
- Все-таки… сделал по-своему… мерзавец, - беззлобно шепнул бывший айтири, жадно присасываясь к жидкости в кувшине, приобретшей сегодня темно-серебристый оттенок. 
Кейнар дождался, когда друг выпьет все, до последней капли, лишь потом спросив: 
- Понравилось? 
Потемневшие до ярко-фиалкового оттенка глаза друга зло блеснули в ответ. 
- Что ты  туда намешал? Опять ваши альконские штучки? 
- Я сделал то, что должен был сделать, - последовал тут же ответ, только лукавые искорки в глазах говорили о том, что алькон доволен происходящим и получает ни с чем не сравнимое  удовольствие, - и да, там была моя кровь, смешанная с водой. Вижу, что тебе понравилось. 
- Вот теперь уже не уверен, - тихий фырк, - может, расскажешь мне толком, что происходит? После нашего побега все как в тумане, а теперь… 
Голос упал. Тар опустил взгляд на худые, как палка, когтистые  руки, на сереющую кожу, поймал прядь пепельно-белых волос, накручивая машинально на коготь. Раскосые  глаза угрожающе сощурились. Новорожденный алькон с трудом приподнялся, хватая  ртом воздух и буквально прошипел: 
- Надеюсь, ты соизволишь рассказать с подробностями, почему ты принял за меня такое решение, друг мой… 
Он шипел и сердился, но они оба знали, что другого выхода просто не было, что даже  то, что все получилось, было настоящим чудом. И, если им удастся вернуть Смерть, то новый алькон будет обязан пройти посвящение богини, полностью отрекаясь от прошлой жизни. Но преданный когда-то теми, кому доверил свою жизнь и душу, бывший айтири нисколько об этом не сожалел – разве что опасался расшибить лоб об ту же стену. 
*** 
Кинъярэ Амондо, Первый алькон 
Быстрые  шаги – но неслышные. Это крыло замка стояло отдельно от других, самое  дальнее и самое  защищенное – как от угрозы извне, так  и от попытки вырваться изнутри. Комфортабельная темница, золоченая клетка для тех, кого ещё не  записали в заклятые враги, но уже лишили доверия. Два алькона встретились перед дверями, молча кивнув друг другу. 
- Отец, зачем ты?.. 
- Затем, что ты сейчас необъективен, сын. Ты привязан к нему, ты когда-то связал вас кровными узы, сделав своим братом, и потому его предательство тебя едва не убило. Сейчас ты в смятении. Ты уверен, что не сделал ошибки? 
- Как в свое время ты? – жестокий вопрос. 
Синие глаза старшего мужчины гневно блеснули, но он лишь сжал зубы, принимая справедливый упрек. 
- Но ты же не хочешь, чтобы мы снова упали в ту  же пропасть, что и по моей вине? 
- Я знаю, что этого не случится. И не беспокойся обо мне. Мне хватит решимости убить, если я пойму, что он жаждет власти превыше всего. Более того, я стребую с него клятву верности на крови, в Храме Смерти. Я больше не повторю прежних ошибок. Если Азгар оступится – его покарает пламя. 
- Этот маг заслужил место в твоем  сердце, - бывший Владыка помолчал, отступая, - иди. Ты более  жесток, чем я, война и плен закалили тебя, сын. Я верю, что ты  не оступишься. 
Глаза в глаза. Ладонь у сердца. Горький оскал древнего дракона. 
- Иди, Кинъярэ. Я больше не вправе тебе указывать, - усмешка. 
Впрочем, нынешний Шэнне не обольщался. Да, пока  отец  раздавлен многолетними пытками и пленом, дезориентирован происходящим и лишен своих сил, но, стоит ему немного прийти в себя - и он ещё урвет свою часть власти. В конце концов – это в их крови, и это правильно.  
Тишина – напряженная, обволакивающая, опасная. Тишина, как перед боем. От легкого касания руки двери распахиваются, открывая взгляду комнату с зарешеченными окнами, укрытыми легкими занавесями. Большую её часть занимает роскошная кровать с небольшой тумбочкой около неё и встроенным шкафом в углу. 
Тишину, словно клинком плоть взрезает отчаянный хрип. Все-таки сорвал горло? Алькон делает шаг к постели, к которой прикован за ноги и за руки его бывший противник. Рубашка  намокла от пота, как и волосы, он исхудал – обращение всегда сжигает слишком много сил – и это одна из главных проблем. Если залезть в неприкосновенный резерв организма, обращенный умрет или сойдет с ума. Ладонь ложится на прохладный липкий  лоб, диагностируя. Нет, Азгар все ещё достаточно силен. С ним все будет в порядке, даже не стоит сомневаться. 
Стон. Мутные, подернутые пленкой слез глаза бывшего ирра распахнулись, в упор уставившись на Первого.  
- Asharalat te naelgin? 
- Ne, ashhar daer no alkone, - отозвался с усмешкой. 
Раньше истинный язык Азгару совершенно не давался... 
- Дивные  глазки. Три зрачка всегда лучше, чем один, - отозвался с усмешкой, - из тебя выйдет неплохой алькон. Уже вышел. 
- Это… месть? 
Мужчина на постели скривился, отчаянно закашлявшись, дернулся беспомощно и зло и обмяк, скрипя  зубами. 
- Это сделано для твоей же собственной  безопасности. Распорешь себя собственными когтями – будет весьма неловко, право слово. 
- Когт...?! 
Мужчина дернулся, отчаянно пытаясь себя  рассмотреть, что, впрочем, не слишком удалось. Связывать Кинъярэ умел, и не без умысла. Мужчина подошел ближе, протягивая дернувшемуся сопернику бокал с прозрачно-чистой водой. 
- Тшш-шш. Осторожнее. Что кривишься? Тебе сейчас нужна вода, слишком много сил потерял на перерождении, пей, или волью насильно! 
- Ты умеешь… мотивировать… 
- Вы, - прохладное, - чтобы  обращаться к Правителю на «ты» нужно ещё это заслужить. Пока твои «заслуги»  говорят об обратном. 
Тихий вдох. Выдох. Лицо бывшего ирра разгладилось, словно он разом нашел свою точку умиротворения, отрешаясь от происходящего. 
- Где Сайнар? 
- Тринадцатый разминает крылья, не все ему безвылазно сидеть у твоей постели. 
- А он сидел?  - темно-лиловые глаза жадно блеснули. 
Да, альконам нужны привязанности, нужны близкие, чтобы не потеряться в безумии силы. 
- Почти не отходя. И теперь-то оторвал его с трудом. У тебя удивительный сын, ты его не заслуживаешь, Младший. 
Растерянность. Злость. 
- Младший?! 
- У тебя пока нет имени. Прошлого ты лишился, а новое… новое тебе  должен дать я, с ним закрепляя тебя в этом мире, позволяя влиться в наш народ. Но Азззз, - он прошипел, наклоняясь над сверкавшим глазами мужчиной, сразу помолодевшим на несколько десятков  лет, - я ведь могу и не делать этого…  
Презрительное молчание. Да, легко с ним не будет.  
- Зачем тогда спасал? 
Когти почти нежно сжали чужое горло, царапая до выступающей крови. 
- Мне повторить правила? 
- Спасали… 
- Мой Шэнне, - ласковая усмешка в которой виднеются клыки. 
- Мой… Шэнне, - выдавил, давясь собственными словами, мужчина. 
Когти тут же исчезли, оставив мужчину приглушенно выдыхать. Юный Азгар… забавное  зрелище. Даже ненавидеть бывшего друга и уже, наверное, бывшего врага не получается. 
- Молодец. Привыкай, что теперь у тебя нет власти, - когти скользнули по щеке, ухватывая за подбородок. Ты ведь хочешь спросить, отчего я пощадил тебя? Знаю, что хочешь, но промолчишь из пустой  гордости. 
Алькон присел в кресло у постели, откинувшись на спинку и склонив голову на согнутые в локтях руки. 
- А ведь все очень просто, Аз… мой мортэли. Ты  щадил меня, несмотря на всю свою ненависть и обиды. Ты пытался щадить и ту алькону, что родила тебе Сайнара, глупую девочку, плод чужой  безумной  любви. Тринадцатая была прекрасной советницей, но, как  и все  женщины, легко поймалась на крючок  любви… Ты – лучшее, что могло случиться с её дочерью. 
Впервые  он заметил в чужих глазах это чувство. Бессильную злость на самого себя. Надлом. Усталость. Неуверенность. 
- Я не смог её спасти… не смог даже  объяснить, насколько я к ней привязан. Из-за… - тонкие пальцы сжались в кулаки, чуть не раня ладони когтями. 
- Осторожнее, - усмешка, - забудь о своем  брате, считай, что его никогда не  было и уже  никогда не  будет. 
- Вы?! – и сколько надежды в  голосе! Где же ты  раньше был, друг? 
Он стряхнул застарелую горечь. 
- Да, он мертв. Окончательно. Его душа уничтожена и никогда более не переродится. 
Мужчина метнул на него внимательный взгляд, кивнув каким-то своим мыслям. Кинъярэ давно уже  перестал пытаться угадать, что у этого человека  было в голове, почему он поступал порой  именно так, а не иначе. В конце концов, он не всевидящ, хоть и многое  может. 
- И слава  богам, - тихое, едва слышное, - во мне не осталось к этому  существу никаких чувств, Ки… мой Шэнне, - неуловимо поморщившись, закончил бывший  ирр, - когда вы  меня развяжете и что должен буду сделать за все ваши дары? 
- Смотрю, четкость сознания и остроту  мысли ты не утратил, - усмешка, - завтра развяжу, сегодня тебя ещё не раз скрутит, так что нужно соблюдать осторожность. Единственное, что я бы посоветовал – не напрягаться слишком в оковах. Напротив, постарайся расслабиться, у тебя сейчас начнет резаться хвост, - спокойно сообщил. 
- Не понимаю, как это возможно. Я столько мечтал… так хотел, но ты все время  отказывал… 
Видимо, и правда сильно выбит из колеи, раз настолько расслабился и потерялся в своих тревогах. 
- Мечты исполняются. Правда, не так, как ты того желал, но это ведь не так уж важно?  - когти прошлись по чужой руке, проверяя плотность кожи. Кое-где уже выступила чешуя.  – Отдыхай, как можешь и пока можешь. Позже ты принесешь мне клятву крови на алтаре Смерти, клятву вечной нерушимой верности. А это значит…  - хищник выскользнул из кресла, вьясь по комнате, - никакого своеволия. Никаких интриг и заговоров. Никакой попытки навредить своим. Ничего серьезного, несогласованного со мной. Даже мысли о вреде у тебя не будет. И нет, это не рабство, мой  друг. Это залог твоей  безопасной  жизни среди нас. Среди тех, кто помнит, кем ты  был, и мечтает разорвать тебе  горло, ты  же понимаешь?  В остальном – я все ещё надеюсь вырастить из тебя уважаемого члена общества, - негромкий прохладный смешок  и шипение. 
- Согласен, - кривятся болезненно губы. Это лучшее, чего он заслуживал, и Азгар это полностью осознавал.  – Только… 
Кинъярэ уже почти вышел из комнаты, когда послышалось слабое, тихое, до жути неуверенное: 
- Прости меня, Кин… если когда-нибудь сможешь… 
Алькон обернулся, смотря на безвольно обмякшее, слабое, худое как щепка существо. На его запавшие  глаза и потускневший взгляд, в котором все ещё тлела упрямая воля к жизни. 
- Не у меня тебе  надо просить прощения, Аз, но мое расположение у тебя ещё есть шанс заслужить, - бросил, выходя. 
На сердце  было  спокойно, не смотря на все то, что им ещё предстояло сделать. 
 



Шеллар Аэлрэ

Отредактировано: 02.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться