Дракон с отрезанными крыльями

Размер шрифта: - +

Глава двадцать седьмая: Два решения Эйнарда

     Эйнард, наверное, уже в сотый раз перечитывал «Правдивые сказания», надеясь найти в них ответ на свой вопрос. Но все сводилось к тому, что никогда еще человеку не удавалось подчинить себе дракона, потому об этом и не было в книге ни слова. А значит, снова у них все будет в первый раз.

     Не хотелось, конечно, сталкиваться с полоумными, ставящими эксперименты на себе подобных, и, в принципе, армелонцы имели все основания рассчитывать на защиту Энды от нападения. Да только защита эта уж больно хрупкая. Если вдруг кому-то придет в голову потрепать именно Армелон, он найдет способ сначала избавиться от Лила, а потом уж и городом заняться. Да и сам Лил не вечен: кто знает, сколько ему богами отмерено и что будет завтра. А Армелон с легкой руки Тилы стал весьма лакомым кусочком для любого завоевателя. Особенно если у того в подчинении огромный ящер.

     Когда Тила какими-то окольными путями попытался выяснить у Эйнарда, существует ли снадобье, способное одурманить дракона, тот сразу заподозрил неладное. Распытал, узнав нерадостные новости. Пообещал подумать, поискать в книгах.

     – И с будущим зятем поговори по душам, – заявил Тила напоследок и совсем по-юношески гоготнул. Правда, быстро посерьезнел. – Сдается мне, что он не все нам с Лилом в присутствии женщин рассказал. Может, действительно так хотел забыть, что ему это частично удалось, но сейчас не время сопли размазывать. Я Лила, конечно, предупредил, чтобы из Армелона носа не высовывал, покуда есть опасность нападения. Но хотелось бы найти какой-то способ избавиться от проблемы в зародыше.

      Эйнард отлично его понимал. Хуже нет, чем сидеть и ждать, думая, помнит ли Энда о своем обещании или давно переметнулся на более интересные вещи. Может, и подчинение человеком дракона тоже его рук дело, и теперь он наблюдает за своими подопечными, развлекается, даже ставки делает, кто кого перехитрит. От существа, оставившего для драконов единственный способ превратиться в людей и собственноручно отвратившего их от этой возможности, ожидать стоило чего угодно.

     Но и они не лыком шиты. Лил с Арианой уже однажды смогли обыграть Божественную Триаду, значит, нет ничего невозможного. И если один человек придумал, как подчинить дракона, то второй всегда найдет способ уничтожить его открытие. Надо только время и немного удачи. И «Сказания», как ни странно, давно уже стали для Эйнарда источником вдохновения.

     Однако сегодняшний вечер предназначался никак не для поисков нужного рецепта. Айлин с самого утра предупредила, чтобы родители ничего на вечер не планировали, и Эйнард целый день провел как на иголках, догадываясь, что именно задумала дочь.

     Об их взаимном с Дарре интересе Эйнарду рассказывать было не надо: сам все видел и сам все понимал. Даже когда Айлин изображала ненависть к драконышу, ее истинные чувства лежали на поверхности, а уж после возвращения и встречи с преобразившимся Дарре…

     На самом деле, Эйнард взял бы его работать в госпиталь, даже не откройся у Дарре этого удивительной способности целительства. Он, пожалуй, как никто другой видел, сколь нужна парню цель в жизни, чтобы окончательно оправиться от плена и стать человеком. Тут не подходил такой же образ жизни, как у Лила, потому как тот хоть и кормил семью, а ничего геройского – такого, как требовала бы юная горячая душа, – не совершал. И Дарре, беря с него пример, просто гнил изнутри из-за своей неприкаянности. Эйнард видел в нем себя, когда-то сбежавшего из дома в надежде нести благо человечеству. Только Дарре из чувства острой благодарности приемным родителям не мог позволить себе предать их и молча задыхался в тисках.

      Эйнард не позволил себе еще раз разочаровать Айлин. Даже если по возвращении ее чувства к Дарре погаснут, она не должна была стыдиться их и своего выбора. И боги, наверное, наградили их с Дарре за добрые намерения.

     Дар оказался отличным учеником и помощником: любознательным, исполнительным, неутомимым. Он запоминал полученные сведения на ходу и непомерно радовал Эйнарда умением и желанием их применять.

     Когда Айлин возвратилась в Армелон, Эйнард смог с гордостью представить дочери творение своих рук и без мыслей о недостойности ее избранника позволить завязаться их отношениям. Дарре Эйнард доверял, достаточно изучив его за время пребывания в Армелоне и особенно в последние два года, распоряжаясь им в госпитале. И все же Эйнард каждую смену с затаенным дыханием поднимал на помощника глаза, боясь однажды не увидеть в его волосах ярких золотистых прядей, потому что означать это будет только одно, а Эйнард за это «одно» давно поклялся свернуть незадачливому ухажеру шею. Особенно напряжение возросло, когда Айлин стала задерживаться с прогулок вечерами и приходить домой такой искряще-счастливой, что невозможно было не догадаться, с кем она их проводила. Эйнард не вмешивался в дела молодежи, но с каждый днем чувствовал все большую озабоченность, гадая, хватит ли у Дарре смелости открыть отцу своей возлюбленной тайну, или рано или поздно Эйнарду придется самому брать быка за рога. Очень не хотелось думать, что он ошибся в Дарре и что у того отнюдь не столь серьезные намерения, как, без сомнения, рассчитывала Айлин. Поэтому когда Тила не слишком тактично намекнул на будущего зятя, Эйнард выдохнул с облегчением. А, когда Айлин попросила освободить для нее вечер, вознес хвалу Ивон, умоляя только, чтобы он не ошибся в своих предположениях.



Вера Эн

Отредактировано: 03.04.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться