Драконов много не бывает!

7. Аркадий и Алла

Аркадий

У девушки на входе безучастное лицо. Деловое и благожелательное. Она улыбается, будто механическая кукла, – заученно, излучая сплошной кусок вежливости. Как у неё щёки не болят скалиться подобным образом с вечера до утра?

Её слова бьют под дых. Бывшая уборщица… Внутри когтями царапается совесть. Точно я накосячил.

– Да, ищу, – отвечаю ей в тон, еле разжимая губы, и по паузе понимаю, что даром здесь не подают. Надо бы хорошую ручку позолотить. Купюра из моей ладони перекочёвывает в её.

– Уволили её вчера из-за тебя и твоего дружка, – продолжает она скалиться на публику и ловко надевать браслеты на руки входящих.

Я не закидал её вопросами лишь потому, что слишком её слова меня впечатлили.

– Ничего не помню, – то ли хотел честность свою показать, то ли оправдаться.

– Немудрено, – фыркает дева и трясёт хорошо уложенными локонами. У неё глаза, как у кошки: зелёные и немного томные. – Ты своего друга расспроси. Он вчера здесь впечатление произвёл. Цитатами сыпал и отстаивал твою честь с яростью бульдога. А у нас строго. Аллу уволили. Так что можешь её здесь не искать.

Алла, значит. Имя хоть узнал – и то хлеб.

– Фамилии я не знаю, мы не общались почти, – тарахтит девушка скороговоркой, – знаю лишь, что она студентка и где-то учится. С книгами не расставалась.

Это и я знаю. Но якорь мой обрёл имя, а я духом воспрянул. Имя, институт – плёвое дело. Найду!

– Наши её любили очень. Хорошая. Положительная. Добросовестная. Попробуй такую ещё найти. Но правила есть правила. Тем более, твой мачо чуть ли не судом грозил.

Ну, Пашка, ну, змей! Ну, погоди!

– Спасибо! – благодарю и спешу на выход, а то охранник уже поглядывает на меня недобро. Видимо, вчерашний выход в свет произвёл фурор, оставил неизгладимое впечатление, что навсегда застыло на лицах членов трудового коллектива этого священного места.

Пока я возвращаюсь домой, а точнее, в квартиру Пашки, внутри меня взрываются петарды. Мне его поведение вообще не понятно, и я, чёрт побери, хотел бы услышать, что двигало им, когда он на девчонку наезжал.

Но я, что называется, целую замок: Пашки дома нет и, судя по всему, ночевать он не явится. Ну, я терпеливый. А ещё – неотходчивый временами никак. И если он удрал, подозревая, что ему достанется за вчерашний фортель, и надеялся, что я до утра остыну, то глупый он и наивный. Я такие вещи на тормозах не спускаю и прощать не собираюсь.

Алла

Понедельник – день тяжёлый. В клуб за расчётом я попала ближе к вечеру.

– Как ты? – спрашивает Котя. Взгляд у него участливый, повадки мягкие. Того, глядишь, по головке погладит и даст выплакаться на своём мужественном плече.

– Нормально, – пытаюсь улыбнуться, но получается вымученно. – День тяжёлый. Устала.

– А тобой тут интересовались, – сжимает он губы, и глаза его сверкают опасно, как оголённые лезвия бритвы. В такие моменты он больше на тигра похож, чем на кота.

– Кто? – спрашиваю невольно, и злюсь, потому что сердце предательски частит в груди.

– Да этот… невинная жертва аборта. Рыскал тут вчера, приставал ко всем с вопросами. Но ты не переживай, никто тебя не сдал. Припёрся он, герой. Алкаш. Пить не умеет от слова «совсем». И опять бухло заказывал, правда, дружка его не было, поэтому грустил и вздыхал весь вечер.

Драконов меня искал? Вот новость. Я думала, он наутро и не вспомнит, что здесь вчера было. Интересно, зачем я ему понадобилась? Может, наплёл что-нибудь ненужное журавль его длинноклювый.

Становится ещё грустнее, чем было. Я бы, наверное, хотела его ещё раз увидеть. А может, и не раз… Но зачем тешить себя иллюзиями? Где я и где он. Кто он и кто я. Небо и земля и то ближе друг к другу. Такие, как Драконов, проходят мимо. Будь он трезвый, сомневаюсь, что вообще бы на меня внимание обратил. Он же до вчерашнего вечера не замечал меня, хотя и захаживал в «Лагуну».

– Вдруг тебе что понадобится – звони, – помедлив, выдаёт Котя и, отобрав телефон, вбивает свой номер. И от его действий, и от серьёзности, я в ступор впадаю. Здесь как-то не принято дружить. Мы друг друга по именам не всегда знаем. И этот его жест и не понятен, и слишком щедр. Может, он и впрямь подкатывал, а я не заметила?

– У хорошей девочки должна быть семья, – брякает Костя, и я чувствую себя членом мафиозной группировки – так это звучит… нелепо, наверное, и трогательно.

– Спасибо, Костик, я справлюсь, – вздыхаю, отгоняя непрошенные слёзы. Вот ещё. Я рыдать не собираюсь, но прощание явно подзатянулось. Машу ему рукой и растворяюсь в сумерках.

У меня есть деньги, сбережения – протяну. А позже всё равно найду работу.

Аркадий

Утро началось с нашествия. Нет, не инопланетян или тараканов, но лучше бы что-то другое приключилось, чем моя мать.

Она возникла на пороге Пашиной квартиры в понедельник с утра – бледная, как привидение, полинявшая, как дешёвое постельное бельё из Китая. Что понедельник – тяжёлый день, придумали не зря.