Дракошка

7 глава. "Свидание трёх лиц."

МОНИКА:

Маркус. Маркус - это человек, который ни разу не плохой, ни разу не лжец, ни капли он не пошляк.
Маркус, пожалуй, человек, который поймёт.

Я плохо знаю Маркуса. Я знаю родину Маркуса, его полное имя, цвет его глаз. Воистину, этого мало, и мне бы хотелось большего.

Когда он предложил пойти в кафе, чтобы я могла забрать свой контейнер, я немного испугалась. До этого момента мне никогда не случалось ходить в кафе с незнакомыми людьми, тем более мужчинами. Всё-таки, Снай мне, скорее, подруга.
Так или иначе, именно он идёт со мной на сегодняшнюю встречу с Маркусом.

Я стояла у выхода в прехорошеньком платьеце и смотрелась в зеркало. Снай же глянул на часы, поторапливая:

- Брось, не прихорашивайся. Это же не свидание, так?
- Так.
- Тогда зачем ты надеваешь это платье на встречу с этим иностранцем?... Кстати, из какой он страны?
- Угадай.
- Таджикистан? Грузия? - я обиженно на него глянула, а он рассмеялся. - Ну прости, их в России много.
- Что плохого в иностранцах? Такое чувство, будто они тебе чем-то мешают.
- Я так не говорил! - Снай развел руки и тут же сунул их по карманам. - Просто... Очень много незнакомых лиц, имён, фамилий...
- Боже... - я обвела круг глазами, а он притих. - Он итальянец. 

Снай вдруг раскрыл глаза ещё шире и засмеялся: 
- Серьёзно, что им так нравится в России?...
- Не знаю. - мы вышли из квартиры, и я заперла дверь, подпирая её коленкой. Снай поправил на себе воротник, на мне лямку платья. 

- Ну так как...? Мне твоего парня изображать?
- Не майся дурью, правда.
- Эх, а так классно бы вышло... - он похлопал меня по плечу, а я в шутку дернула его за ярко-каштановые волосы.
- Неужели ты считаешь меня настолько беспомощной?
- Нет, конечно. Что уж, и побеспокоиться нельзя?

МАРКУС:

Этой ночью мне снился странный сон. В нём я опять садился в самолёт, но, почему-то, рядом не было Робертио. Я искал его глазами везде, но он испарился, и меня вдруг настигла паника. Я оказался в замкнутой кабине самолёта, где было сухо и темно, и лишь на полу лежала пластинка с последней оставшейся неиспользованной таблеткой от панических атак.

Я проснулся, когда понял, что во сне падаю в обморок. После сна я чувствовал какие-то странные толчки в груди... Казалось, сердце в пятки убегает... Я стер пот с плеч и обернулся на Робертио, и слава богу, брат был здесь. Он спал, и было слышно его тихое похрапывание. Обычно, он храпит только если ему снится что-нибудь чудесное, типа клубничного мороженого... или, может, симпатичной девушки, и такое бывает. А ещё точно гарантирую, что когда ему снится что-нибудь страшное, он, обычно, обязательно упадёт с кровати и заорёт на все поселение. В таких случаях я, обычно, притворяюсь, что сплю, а он с сопением забирается опять в кровать. На утро он, конечно же, ничего не помнит, но я-то знаю: точно было.

За завтраком по телевизору шёл знакомый фильм на русском языке, и я попытался разобрать слова, так как озвудчики попались остроязычные: многие слова, в особенности, русский жаргон, я не понял.
Робертио сегодня рано ушёл, оставив записку о том, что ушёл на собеседование с его-то образованием. Ну, а мне выходить в двенадцать часов на встречу с чудесной, на мой счёт, иностранкой Моникой.

В предвкушении, я сидел за столом, глядя в этот чудесный контейнер. Ох, пицца этой россияночки такая прелестная! Вспоминая вкус этого теста, этих ингредиентов... Я прихожу с каждым разом в экстаз. 
Я хотел поскорее увидеться с ней. Тогда, включив телефон, я написал на её номер:

"Жду тебя в час тридцать в кафе Фритата у моста. Маркус."

Надеюсь, она ответила. Не знаю: да или нет, чёрт меня побери, от радости я забыл телефон дома! Я уже в пути!

МОНИКА:

Путь до "Фритата" был недолгим, но блудным. Кафе оказалось между дворов, и Снай грозил, чтобы я больше не тащила его в такую глушь. Как не странно, мой друг детства боялся маньяков вместе со мной, несмотря на то, что раньше занимался вольной борьбой.
Когда мы заблудились, Снай предложил позвонить Маркусу. Я набрала его, но он не отвечал, и Снай совсем завелся, начал ругаться на меня. Ну я же не виновата, что человек не может ответить!

- Может, он телефон забыл? - умоляла я, а Снай бурчал:
- Какой нормальный мужчина забудет телефон при встрече с девушкой?
- Ну... Может он никогда не встречался с девушкой?... Всмысле... С девушками.
- Знаешь, он об этом пожалеет.
- О чем?
- О том, что взял у тебя контейнер! Я его научу как их надо "возвращать"!

Я расстеялась, взяв друга под руку:

- Ты такой смешной, когда ревнуешь!
- Я не ревную, зачем?! Сдалось мне ревновать девчонку, которую я голышом в кустиках видел, к какому-то незнакомому мужику! Нет, серьёзно... - и он громко рассмеялся. - Сколько ему хоть лет-то?

Я тоже засмеялась, потому что с этим вопросом он выглядел нелепо. А ведь правда, я совсем не знаю возраст Маркуса.

- Не знаю. - ответила я, смотря в землю.
- Но не пятьдесят?
- Нет, конечно! Он молодой! Ещё совсем "мальчишка"! Думаю, он на год-два старше меня.
- Да ну? Такой соплячок?
- Слушай, то, что тебе восемнадцать, не даёт тебе возможность быть альфа-самцом.
- А тебе такие нравятся? - тут мы оба засмеялись, и он ущипнул меня за бок. - Хулиганка Моня! Да как с тобой муж жить будет?!
- Не знаю... - я печально улыбнулась и указала рукой на дом, который был в пару метров от нас. - Смотри: вот и "Фритата", я видела на карте в интернете. 
- Уверена?
- Да-да, это тот дом! 

МАРКУС:

Я сидел в "Фритата" и чувствовал себя неловко. Я забыл телефон дома... Моника могла на него звонить... Ох, чёрт, какой же я дурак.

Подняв корпус со стула, я вышел из "Фритата", подышать свежим воздухом. Прямо у порога я увидел ту девушку, что так ждал. На ней было красивое платье, цвета солнца, которое рисуют детишки. Её изумрудные глазища распахнулись и мне стало стыдно, что я не в костюме.
Рядом с ней я увидел незнакомого мне парня с выразительным ярко-медными волосами, я бы назвал их красными. Он уставился на меня, затем вдруг повернулся к ней и тронул её за плечо:

- Так это ты о нем говорила?

Я почувствовал, что краснею вдруг ни с того, ни с сяго. Так значит, она пришла со своим... Парнем?

МОНИКА:

Увидев вновь эти чарты лица, я встала как замороженная. Где-то в груди яро забилось сердце. Он смотрел прямо мне в глаза и мне за что-то стало стыдно. Он пришёл сюда как обычный юноша, а я так заурядно вырядилась... Так пофосно... Как какая-то старая клуша! Почему он так удивлён?

- Так это ты о нем говорила? - расслышала я Сная. Он пихнул меня в плечо повторно.
- Рад знакомству. Меня зовут Маркус Телио-Лентие. А вас...? - Маркус глядел на Сная. Я почувствовала, что он спас не только ситуацию, но и меня.

- Снэйкус. Снэйкус Кларден. - Снай мягко обхватил меня за талию. - Моника, родная, чего ты встала столбом?
- Ах, извините, я покажу вам столик! - блондин с карими глазами резко повернулся к входу и открыл нам дверь. Мне показалось, что я уже вся вспотела от нашей встречи. От меня не пахнет? Что он обо мне подумает? Я капнула утром немного парфюма на ключицу. Он не подумает, что я лёгкого поведения?

МАРКУС:

Когда они проходили, я ухватил носом прекрасный запах духов Моники. Никогда запах парфюма меня так не увлекал. Мне захотелось обнять эту девушку и насладиться её ароматом. 

- А тут просторно. - Снэйкус вел себя с ней как-то грубо. То буркнет что, то подпихнет. 

Я улыбнулся Монике и провёл их к чудному столику. На нем уже лежало меню. Я пододвинул девушке стул и помог сесть им двоим, а сам сел напротив пары. Мне было неловко перед её парнем отдавать ей её вещь. Я подумал, что отдам ей контейнер во время еды. Или это невежливо? А может отдать, когда Снэйкус уйдёт в уборную? Боже, я совсем не понимаю как это сделать... Думай, Маркус, думай!

МОНИКА:

Я очень нервничаю. Снай ведёт себя странно, я ощущаю поддержку больше со стороны Маркуса. Господи, Снай! Выйди хотя бы на пять минут в туалет!

Я посмотрела на Сная, он на цветы у окна:

- Смотри, дорогая, у них пионы!

Боже, Снай. Я прекрасно понимаю твою ревность, но только не зови меня "дорогой"! Не при Маркусе, раз уж на то пошло дело!

- Разве тут не чудесно? - сменил тему Маркус, подставив руки под голову. - Этой пиццерией владеет один мой знакомый и мой отец, приезжая сюда, всегда обедал только в ней. Сейчас директор, конечно, вряд ли бы меня узнал, но все же... Я восхищаюсь тем, как этот парень продвинул свое дело, переехав однажды сюда.
- Маркус, а вы... вы давно переехали? - влез Снай, и мне захотелось как следует дать ему по затылку, чтобы он не лез не в свое дело. В конце концов, на встречу шел не он, а я.
- Нет, недавно. Как вы, наверное, заметили... я все еще говорю с небольшим акцентом. 
- Правда? А я и не заметил. Наш язык достаточно сложный, правда? А почему вы решили переехать?

МАРКУС:

Этот Снэйкус меня начинает раздражать. С какой стати я должен ему рассказывать о себе так много? 

- Это было решение моего старшего брата. - я ему ответил, потирая ладони. Краем глаза я взглянул на Монику. Она сидела и нервно косилась на молодого человека. Я как-то не заметил безумного счастья в ее глазах.
- Ах, у вас есть старший брат? Что же вы сразу не уточнили! Я думал, вы приехали по просьбе родственников, у вас же, итальянцев, семья - это самое дорогое, так? И насколько же он вас старше?
- На четыре года и несколько месяцев. - я постарался выдавить улыбку. Мне не хотелось говорить о Робертио, тем более с незнакомцем. Я пришел сюда не за этим.
- А вам сейчас...?
- Двадцать. Мне двадцать лет, и я приехал в Россию с братом. Да. Не думаю, что эта тема будет интересна вам и Монике. Если вы позволите, я бы не хотел упоминать родину и свою семью в нашем разговоре. Не хочу показаться грубым, мне не очень приятно об этом разговаривать. - уже сказав, я подумал, а не напугает ли Монику мой возраст. Ее как-то вдруг передернуло, и она увела взгляд, стоило мне на нее посмотреть. Ее щеки довольно сильно покраснели. А Снэйкус все не мог остановиться:

- Это так чудесно, что мы с вами почти ровесники, ведь мне двадцать без двух лет!
- Надо же. Какое совпадение, кто бы думал, что вам восемнадцать, а мне двадцать. Мы, действительно, почти... ровесники? Хм. - съязвил я, посмеиваясь. В душе этот кретин уже вынес мне мозг, и я изо всех сил сдерживался. Никогда у меня не было такого, чтобы будучи знакомым с человеком всего 10-20 минут, мне хотелось его убить на месте. "Дай ты, наконец, выговориться Монике!"

В этот момент к нам подбежала молоденькая официантка и озвучила акции, предложения. Я начал замечать, что мы с Моникой все чаще начали переглядываться друг на друга.

МОНИКА:

- Будьте добры мне макарошки! - Снай весело улыбнулся официантке, открыто заигрывая с ней.
- Прошу меня извинить, вам спагетти?
- Нет, я хочу именно макарошки!
- К вашему сведению, у нас в меню есть только спагетти, но... 
- Как это у вас нет макарошек?!
- Может, вы хотите заказать что-нибудь еще?... Например, "Ризотто" или "Равиоли"? Есть "Лазанья".
- Господи, хотя бы одно нормальное блюдо! Давайте, возьмем лазанью? Я склонен к отравлениям. Дайте мне меню, я ознакомлюсь с ним.

- Эм... Снай, понимаешь ли, - я тихонько потрепала друга за плечо, пока мой новый знакомый передавал ему меню,- спагетти и макароны...
- Это одно и то же. - мы с Маркусом одновременно произнесли и вновь переглянулись. Я не смогла сдержать улыбку, а он удивленно приподнял краюшек губ.
- Господи, да ну эти "спагетти"... я возьму лазанью и "винишка". Маркус, вы какое предпочитаете?
- Я воздержусь. Все-таки, Моника еще школьница, я не буду пить при ней. Я возьму себе сок. Моника, а вы что будете пить?
- Сок. Тоже сок. - я поколебалась, смотря в меню. Там было так много мтальянского вина с завышенными ценами. Папа никогда бы не разрешил мне попробовать даже глоточка, несмотря на наши с ним крепкие отношения. Он всегда с осторожностью относился к спиртному.

МАРКУС:

Чувствую себя неловко... может, она хотела взять попробовать вина, а я так откровенно ее ограничил в выборе? Нет, Моника не такая, она еще так юна, и не стала бы пить спиртное. 
- Мы определились с заказом? Тогда я возьму сок нам с Моникой. Снай, вам вина?
- Нет, мне тоже сок, яблочный.
- Моника, давайте попробуем здешнюю пиццу? Как насчет "Pizza Hawaii"? На русском она называется... "Гавайская". Очень советую. Стоит откусить кусочек, и она тает на языке.
- С удовольствием. - девушка села поудобнее и подняла глаза на официантку. - Разделите, пожалуйста, на 3 чека.
- На один, пожалуйста. - мы опять чуть не сказали с Моникой свои пожелания в один голос, отчего по телу прошел приятный кипяток. Мне нравилось как она смущается. - Я хочу заплатить за вас. Ведь надо как-то отпраздновать нашу встречу. 
- Хорошо. - официантка дружелюбно кивнула и оторвала листок из блокнота, что означало принятие заказа. - Вам принести счет или вы заплатите на барной стойке? Я принесу вам напитки.
- Так и сделаю. Спасибо. - когда девушка ушла, я посмотрел на Монику с Снэйкусом. Я чувствовал себя не в своей тарелке, когда они сидели плечом к плечу и смотрели на цветы, стоящие на оконной раме. Моника улыбалась, что-то говорила ему, а он касался ее плеча так спокойно. Они были так близки и счастливы. Я чувствовал себя лишним за этим столом.

МОНИКА:

Маркус ушел на кассу. Воспользовавшись моментом, я ущипнула Сная за щеку, чтобы он отвлекся от цветов:
- Снэйкус тебе не стыдно? Убери руку с моего плеча, или я расскажу твоей девушке, что ты меня лапал.
- Да ладно тебе, а я нашел это веселым! И, кстати, дорогуша, ему двадцать лет. Чем ты думала, когда соглашалась с ним на встречу? А если бы он оказался педофилом? И ... Ну, ты понимаешь, что было бы странно, если бы вы были вместе... я не намекаю, нет. - в этот момент официантка принесла нам напитки и я оттуда немного отхлебнула, чтобы запить свое возмущение. Вкус был немного соленым, но это меня не остановило. Я за раз выпила треть стакана и обратилась к Снаю, жмурясь от холода напитка:
- А я об этом и не думаю! Тут дело не в возрасте. У него, наверняка, есть девушка в Италии. - и я глянула в меню, хотя думала совсем не о его содержимом. - Я не влюблена в Маркуса, Снай...
- Думаешь, я не вижу какими глазами ты на него смотришь, глупышка? 
- Нет, правда. Он... просто немного мне симпатичен. Нет, мы с ним только второй раз видимся, ну какая влюбленность? 
- В твоем возрасте все девчонки влюбчивы. Это иллюзия, мираж. - и Снай встал, чтобы отойти в уборную. Дождавшись пока он уйдет, я нашла глазами Маркуса, он сидел за барной стойкой, пробуя сок. Тогда я встала возле и тронула его за плечо. От счастья ноги немого подкашивало. Не ожидавший увидеть рядом меня, он подпрыгнул на месте и схватился за сердце:
- Oh, mio Dio! 
- Извини, я тебя напугала?
- Немного... - и он посмеялся. - Присядьте рядом. Как вам удалось сделать то, что хотел сделать я?
- Ты о том, что я уловила момент, пока отошел Снай? Ох, он такой зануда... - я покраснела, а Маркус немного удивился моей прямоте. Меня вдруг начало заносить и я коснулась волосами его плеча. - Прости... я случайно.
- Ах, да... я совсем забыл отдать вам ваш контейнер! Когда мне его...?
- Явно, не при Снае, а то он опять будет занудствовать. - рассмеялась я, дивясь тому как легко я перешла на "ты". - Я... еще раз хотела попросить прощения у тебя за то, что... нагрубила тогда при звонке. Ох, я дура, опять по той же пленке пошла... хаха...
- Нет, что вы! Это моя вина, Моня. Мне не хотелось показаться вам "флиртующим". К сожалению... я делаю это неосознанно. Это плохая итальянская привычка. - он был смущен чересчур сильно. - Позвольте мне вам прямо сейчас отдать вашу вещь...
- Знаешь... мне гораздо удобнее, когда ты обращаешься ко мне на "ты"... - упомянула я, а он усмехнулся:
- Я немного запутался, прости.
- Можно я буду звать тебя на "ты", Маркус? - мне было очень неловко, я не управляла сама собой. Он же искоса на меня посмотрел из под золотистых волос и поднял брови:

- Моня, да ты познаешь принципы флирта?

Я покрылась пунцовым цветом. Кажется мне стало еще жарче, и я наклонилась к его уху, прошептав:

- Ты зовешь меня "Моня"... Так мило меня еще никто не звал...

МАРКУС:

Мне кажется, или Моника и правда заигрывает со мной? Но делает она это столь неловко, что мне хочется ответить ей тем же, чтобы научить ее. Она так прекрасна, так обворожительна... Но всему есть меры, и, когда она хихикнула, я подвинул к себе свой рюкзак и достал оттуда контейнер, протянув ей:

- Я тщательно вымыл его, так что с верху до низа он такой же, каким был, когда ты мне его отдала. 
- О... - она вдруг к нему прижалась и его понюхала. По моему телу пробежали мурашки от того как мило она сейчас выглядела. - Пахнет... мужскими духами... моими любимыми?

Тут я понял, что покраснел до ушей. Сдерживаться сил уже не было. Она взгянула на меня и села ближе, почти ко мне на колени:

- Маркус, ты покраснел. Кажется, я чем-то смутила тебя? Божечки, прости меня. У меня голова немного идет кругом... тут так душно.
- Я ценю твою открытость, но, кажется, тебе стоило бы выйти и проветриться. - я посмотрел на себя. Мне не хотелось смотреть ей в глаза, ведь я так ее боялся. - Я искренне рад, что мы встретились... давай сядем за стол, хорошо? Сейчас подойдет Снай, и мы сможем выйти, подышать свежим воздухом. Моника? Тебе не хорошо?

Очень вовремя мы дошли до стола, и к нам вышел Снэйкус. Мы долго молчали. Я ликовал изнутри, но одновременно мне было стыдно. Ей нравятся мои духи... а значит, мой аромат... Боже, мое сердце сейчас откажет, если она смутит меня еще больше! Я никогда раньше не чувствовал этих ощущений... но все эти слова были не спроста. Было такое чувство, будто девушка немного... пьяна, что ли?...
Что-то тянуло меня к пропасти,но я держался на осознании того, что я несу ответственность за все, что происходит сейчас, несмотря на то, что я пленен ее ароматом, ее волшебными глазами. У меня такое ощущение, что я испытываю к ней симпатию. Взаимную.

- Как вы встретились? - пока мы ели пиццу, Снэйкус продолжал занимать нас вопросами, и это меня немного отвлекло. - Моника мне этого не рассказывала.
- О,мы... - я отпил еще сока. Вкус был каким-то странным и я в него посмотрел. Меня настораживала пенка над ним, и я подозрительно взглянул в сторону Моники. Стакан был пуст, а девушка клевала носом прямо над столом, будто расплывалась в улыбке. - Школа, все такое...
- Вы встретились в школе Моники? Надо же, кажется, это судьба! 

Тут девушка поперхнулась и вскочила как ужаленная. Я подбежал к ней, чтобы помочь, но она только повертела головой и отбежала в сторону уборной, чтобы откашляться. Я видел ее из-за угла и одновременно следил за действиями Снэйкуса. Он смеялся:

- Как-то сильно ее смутили мои слова... Маркус, а ты пунцовый как помидор. Ты, кстати, в курсе, что она тобой одержима, эта маленькая девочка? О, эта девчонка не промах...
- Прошу, не говори так о ней. 
- Я не говорю, что это все фальша... Просто намекнул тебе о том, чтобы ты оставил ее в покое и не играл с ее юными чувствами. Она еще совсем дурочка.
- Какое, однако, хорошее впечатление я на тебя произвел... как там тебя? Соснай... Она же так тебя зовет?
- Снай. Меня зовут Снай, иностранец со странной фамилией.

Тут я встал и глянул на него из под копны волос. Он, в свою очередь, тоже поднялся и уставился прямо мне в глаза, хмурясь:
- Думаешь, не видно какой ты на самом деле? Думаешь, я проиграю тебе, "инострашила"?
- Ride bene chi ride ultimo.* Какой же ты нас самом деле...
- От тебя ожидал чего угодно, "обольститель"!

Мне до ужаса хотелось вцепиться в него, но, борясь с собой, я сел, потому что в стороне показалась Моня. Она вытирала рот салфеткой:

- Господа, есть вероятность, что мне налили спиртного прямо в сок? - тут она пошатнулась, но я успел к ней подбежать и словить ее. - О, боже... Меня тошнит...

Ее холодные руки обняли меня, и она как-то сжалась. Ее мутило. Она приложила руку ко рту и взглянула на своего "красноволосого" друга. Снэйкус двинулся с места и я не успел понять что произошло, как его кисть со всей дури шлепнула меня по щеке:

- Ах, ты сволочь такая! Я знал! Ты пошел туда, на барную стойку, чтобы налить ей спиртного! Если бы я не пришел, ты бы дождался пока она опьянеет, и расправился с ней?!
- Я не понимаю, о чем ты!
- Моника, иди сюда. Мы сию минуту же уходим. Я сдам его в полицию.
- Ты, черт побери, не видишь?! Ей плохо! - я уже не сдерживал своей злости. Моника совсем заледенела и прижалась ко мне:
- Мне плохо, Маркус... прошу...
- Синьор! - заметив бармена, я подозвал его к себе. - Могли ли этой леди налить спиртного в сок? Кажется, спиртного налили нам всем. На сок это было не похоже, я тоже почувствовал разницу.

Тот остолбенел и взвыл, как потерпевший:

- Да вы что?! Я тут уже десять лет, и за все это время ни разу не было промаха в напитках! Обратитесь к официантке!
- Господи! - тут за ним оказалась та самая молоденькая девушка-официантка, обслужившая нас. Она схватилась за голову и посмотрела в пол. - О, нет, это моя вина! Случилось ужасное...
- Что?! Что вы наделали?! - подхватил в один голос с барменом Снэйкус. Он подошел к девушке тяжелыми шагами и схватил ее за фартук:
- Что вы наделали?!
- Я, кажется... я отнесла ... Я спутала и отнесла за столик с тремя мужчинами три сока, а вам...! Ох, что же я натворила! - она разрыдалась прямо на месте, а Снай обернулся на Монику. Я, так же, как он, кипел на месте:

- Снэйкус, помоги Монике дойти до уборной. Я сейчас же вызову скорую. - в этот момент парень в первый раз мне доверился и взял девушку на руки. Времени жаловаться заведующему не было, и я тут же достал телефон из брюк. Бармен протянул Монике воды в бутылочке, на что она ее взяла и, с помощью Сная, отпила немного. В ее глазах был ужас:
- Нет... нет... - шептала она. 
- С минуты на минуту приедет скорая. - я коснулся ее плеча, а она заплакала. - Ну, что ты... все будет хорошо, Моника...
- Нет... Они заберут меня и папа узнает об алкоголе... Я не хочу этого... Я выпила целый стакан!... - и ее вырвало прямо к Снаю на колени. Тот неодобрительно поморщился. Сейчас Моня напоминала мне меня, летевшего в самолете.
- Успокойся. - я погладил ее по голове. - Успокойся, слышишь? Все будет хорошо. Бармен, у вас есть аптечка? Побыстрее, что-нибудь прочищающее!

МОНИКА:

Мне было ужасно плохо и я забыла о неловкости. Вот что случается, когда пытаешься понравиться мужчине...
Меня постоянно рвало. Бармен дал таблетку и я ее проглотила, а дальше приехала скорая... Больше всего я боялась, что об этом узнает отец. Да его кондратий хватит! А школа? Узнав, что я прогуляла, выпивая... Меня исключат! От этого мне так захотелось плакать, но рядом был парень, который мне симпатичен... и мне не хотелось, чтобы он увидел меня, заплаканную: я просто очень боялась...

МАРКУС:

- Это просто реакция организма на посторонний вкус, постороннюю пищу. - объяснили врачи. Моника лежала на руках у Сная: ее голова была у него на коленях, а ноги на полу. Она жмурилась. Таблетка начинала действовать и скорой даже не пришлось колоть лекарство.
- От меня... пахнет алкоголем? - я слышал, как девушка шепнула Снаю. Он повертел головой. - То есть... папа не узнает? - на что тот опять повертел головой. Моника совсем побледнела и вновь закрыла рот рукой.
- Запей. - я налил ей еще воды из графина, и она принялась осушать стакан громкими глотками. - Папа не узнает, но тебя будет клонить в сон, что не очень хорошо.
- По...почему?
- Ну... - попытался я собрать мысли в одну кучу. - Таблетка может подействовать как снотворное. Но не бойся, мы с Снаем тебя донесем, правда?
- Конечно. - тот погладил ее по волосам, а Моня изможденно вздохнула.
- Мне жаль, что все так вышло. - я посмотрел ей в изумрудные глаза. - Поверь, я был уверен в том, что все будет отлично. Но... - и я оглянулся на официантку. - Прости меня, Моняша...

Девушка вытянула руку и ее ладонь легла мне на волосы, затем на щеку. Она улыбнулась:

- Мне понравился этот поход в кафе...
- Можно было бы и лучше...
- Это не свидание. Значит, он никогда бы и не был идеален, этот поход... - и она глотнула воды. - Но я правда рада, что пошла. Это... первый раз, когда я иду в кафе с парнем... с тобой, Маркус.
- Значит, я мог и не присутствовать? - засмеялся Снэйкус, а она потрепала его за рыжие волосы:
- В первый поход ты нужен. А во второй как-нибудь справлюсь.
- Так вы... - я их не понял. Их разговор меня несколько озадачил. - Мне казалось, все пары...
- Мы не пара.- парень опять рассмеялся. - Мы, образно говоря, брат и сестра. Мы дружим с самого детства, к тому же, у меня уже есть девушка, и я ее люблю. - тут Моника кашлянула и ее глаза закрылись. - Моняша!

Мы осознали, что она заснула. Скорая помогла нам ее аккуратно перенести ко мне на спину. Никогда прежде я не был так счастлив... 

----------------------
*
Ride bene chi ride ultimo. - Смеётся тот, кто смеётся последний.



Alena Liren

Отредактировано: 21.03.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться