Друг другу навстречу

Часть I, глава IV

Глава IV

Земля, Анапа, 2103 г.

На второй день после назначения Пламена в новый отдел завтрак у него дома проходил в полном молчании. Родители поели быстрее всех и вместе ушли на работу, а София, проснувшаяся позже и в результате оказавшаяся за столом наедине с братом, демонстративно отгородилась от него ноутбуком и читала новости. Но ее младший брат и сам не горел желанием разговаривать. Спорить с сестрой о том, что он не делает на работе ничего плохого? Но он теперь понятия не имел, так ли это на самом деле. Точнее, он знал, что в любом случае был вчера не прав – либо когда хотел арестовать одинокого отца, либо когда позволил им с сыном сбежать.

«Может, на работе еще что-нибудь заподозрят и меня выгонят, - думал молодой человек, дожевывая бутерброд. – И наверное, это и к лучшему будет. Не придется ни перед кем оправдываться, ни в отделе, ни дома. Будем опять все нормально общаться, как раньше…» Он взглянул исподлобья на каменное лицо сестры, и ему стало ясно, что как раньше в его жизни все равно уже ничего не будет. Даже если он уйдет из полиции и больше никогда не будет иметь отношения к проблемным семьям, Соня не забудет о том, что он был готов отбирать детей у родителей. А если рассказать ей сейчас, что он специально сделал все так, чтобы ребенок остался с отцом, она может кому-нибудь проболтаться об этом, и тогда он сам окажется под следствием. И потом, один этот случай ведь еще не означает, что служба защиты детей не нужна вообще? Они ошиблись один раз, но как быть с теми детьми, с которыми в семье действительно плохо обращаются?

Эта мысль выглядела вполне логичной, но полностью убедить себя в этом Пламен так и не смог: слишком уж невероятным было то, что он столкнулся с ошибкой соцслужбы во время первого же своего задания. Молодой человек залпом допил кофе, встал из-за стола и еще раз украдкой посмотрел на сестру. Ему показалось, что она тоже бросила на него быстрый взгляд поверх компьютера, но потом снова опустила глаза, сделав вид, что полностью поглощена новостями. Младший Шелестов с детства ненавидел эту ее манеру молчать и игнорировать его, когда они ссорились. Ни за что ведь не заговорит с ним первой, будет ждать, пока он сам не извинится! А если ему не за что просить прощения?

Но уйти, вообще ничего не сказав, тоже было бы неправильным, и Пламен попытался сделать вид, что ничего особенного между ним и Софией не происходит.

- Ладно, я пошел, - произнес он обычным мирным тоном и направился к двери, уверенный, что Соня ничего ему не ответит и все будет выглядеть так, будто это она раздувает ссору на пустом месте, а он, наоборот, старается приглушить конфликт.

Но, как оказалось, он недостаточно хорошо знал свою сестру.

- Иди-иди! – громко сказала она, захлопывая ноутбук. – Вламывайся в какую-нибудь семью, где есть старшая дочь и младший сын, и забирай оттуда девочку! Потому что все ведь знают, что в таких случаях над девочкой осуществляется ужасное насилие, ее превращают в няньку для младшего ребенка и прислугу! Жаль, что двадцать лет назад меня не забрали, правда? Но зато теперь ты поможешь всем другим девочкам. И мальчикам тоже – ведь известно, что старшие сестры всегда издеваются над братьями!

Пламен тоже вспыхнул. Остатки желания рассказать сестре правду о вчерашнем неудачном задержании исчезли без следа. В детстве они с Соней, конечно, ладили не всегда, но ему и в голову бы не пришло сказать, что она плохо к нему относилась. И самой ей нравилось оставаться с ним вдвоем «за старшую» и придумывать разные игры – она не раз с улыбкой вспоминала об этом… Что это за намеки на то, что он мог бы забрать детей из такой же семьи, как у них?!

- Я, по крайней мере, хоть что-то реально делаю! – огрызнулся молодой человек. – А такие, как ты, диванные вояки, только и могут, что сидеть дома, в безопасности, за компами и анонимно писать, как в мире все плохо! Ты против службы защиты – так пошла бы и выступила против них, отбила бы у них ребенка, за которым они приехали, наняла бы адвоката его родителям! Но это тебе страшно, это ты трусишь! Ты лучше будешь сидеть под кустом и гавкаться со мной – это безопасно!

- Да что ты..! – София вскочила из-за стола, чуть не опрокинув свою чашку с остатками кофе. – Что ты, сопляк, вообще про меня знаешь?! Да я… - она шваркнула ладонью по столу, заставив задребезжать стоящую на нем посуду, и Пламену на мгновение показалось, что сейчас одна из чашек полетит в него, но потом вдруг глубоко вздохнула и с более спокойным видом снова уселась на стул. – Проваливай, ищейка полицейская, - добавила девушка злобным голосом и, открыв компьютер, уставилась на монитор напряженным взглядом.

Ее брат вышел из кухни, с грохотом захлопнув за собой дверь, после чего проделал то же самое с входной дверью. Давно у них с Соней не было таких ссор… И чего она вообще так сильно разошлась, у нее же нет детей и она вроде бы пока не собирается заводить собственную семью… Хотя, может, как раз собирается, просто дома никому об этом пока не говорила? Но зачем ей это скрывать, уж с мамой-то у нее всегда были доверительные отношения, они много обсуждали всех Сониных ухажеров…

Подъезжая к полицейскому участку, Шелестов попытался выкинуть из головы все эти мысли и сосредоточиться на предстоящей работе. Отчет о неудачной попытке арестовать Бориса Конькова и передать в службу защиты его сына Геннадия он написал еще вчера, под смешки новых коллег, пока его форма сушилась перед включенным в режиме обогрева кондиционером. Теперь же ему предстояло узнать, поверило ли начальство тому, что он написал в этом отчете. Пламен решил, что если он выставит себя неосторожным дураком, это вызовет меньше подозрений, и постарался сделать так, чтобы отчет был похож на признание в собственной глупости: да, он выпрямился в полный рост, находясь в маленькой лодке, чтобы выглядеть более устрашающим для ее владельца, да, он не подумал о том, что если лодка резко рванется с места, он может выпасть из нее. Сам Шелестов, прочитай он подобный рассказ, долго удивлялся бы, что взрослый человек может быть таким идиотом, и ему очень хотелось надеяться, что у нового шефа отчет вызовет такие же мысли. И что ему не придет в голову более опасная мысль – о том, что настолько тупым человек все-таки быть не может, а значит, он решил притвориться таковым, чтобы скрыть более серьезную вину.