Друг другу навстречу

Часть I, глава XI

Глава XI

Земля, Россия, Южный космопорт, 2103 г.

Краснодарский космопорт кишел полицией. Сотрудники, пассажиры, провожающие и встречающие – все возмущенно переругивались со стражами порядка, по нескольку раз проверявшими у них документы и просвечивавшими весь крупный багаж. Но до небольшого грузового корабля, загруженного медицинской техникой еще пару недель назад и потому не представлявшего для полицейских особого интереса, весь этот шум не долетал. Спрятавшиеся там нелегальные пассажиры вообще не слышали ничего, кроме собственного стука сердца и дыхания – никакие внешние звуки не могли проникнуть в криокамеры, пусть даже не включенные.

Тишина была настолько полной, что Пламен Шелестов, прокручивая в памяти последние случившиеся с ним события, почти явственно слышал голоса людей, с которыми разговаривал. Вот напарник зовет его ехать за ребенком, который якобы оказался в опасности, вот маленький Денис Коньков кричит, что его отец ни в чем не виноват, вот сестра обзывает его дураком и позором семьи…

А еще у него в ушах стоял голос Снежанны. То почти спокойный, то нервный и взвинченный – именно так он звучал во время их разговора на качающемся на волнах катере.

- …разумеется, то, что делаем мы – это капля в море, - говорила девушка, - но, во-первых, мы не одни такие, в других городах родители и все те, кто против разрушения семей, тоже объединяются. Я про них ничего не знаю, знает только Софа, твоя сестра, потому что у нее с ними связь по интернету, но их реально уже очень много.

- Если их так много, почему детей продолжают отбирать и все считают это нормальным? – не сразу поверил ей Пламен.

- А ты знаешь, скольких детей не удается забрать, сколько семей успевает сбежать в другой город вместе с детьми? – возражала девушка. – Иногда о таких случаях даже говорят в новостях, потому что полностью скрыть их все невозможно. Но сообщают только о крошечной доле всех исчезновений, остальное замалчивают.

- Даже если так, все равно тех детей, кого вы смогли спасти, гораздо меньше, чем тех, кого отобрали. В одном только нашем полицейском участке каждый месяц куча таких случаев, я видел отчеты!

- Да, мы не можем помочь всем, и такими методами, как у нас, это вообще нереально сделать. Надо вообще менять общество, менять законы, которые разрешают вмешиваться в жизнь семьи.

- Вот именно. И как вы собираетесь все поменять на таком высоком уровне? – все еще с сомнением поинтересовался Пламен.

Лицо Снежанны стало немного неуверенным.

- Я не знаю всего, но в этом направлении тоже кое-что делается, - сказала она. – Ты заметил, что в последнее время везде говорят про консервативную партию и про то, как она рвется во власть? У некоторых ее членов тоже есть дети, которых они боятся потерять.

- И вы с ними знакомы?

- Я лично не знакома, но кое-кому из них речи пишет Артем.

- Умеет же он заводить знакомства, как я погляжу! – фыркнул Шелестов.

- Это да, но опять же, насколько я знаю, больше всего на политиков влияет не он. Есть у них еще какой-то «серый кардинал» по прозвищу Иней, который сейчас живет на Церере.

- И ты не знаешь, кто это? Как его зовут на самом деле?

- Нет, - покачала головой девушка, - никто из нас этого не знает…

На этом их разговор тогда закончился. В каюту снова заглянул Артем, заявивший, что Снежанна срочно нужна им с Софией и посоветовавший Пламену «отдохнуть и поспать, пока есть такая возможность». Шторм как будто бы начал стихать, и Шелестов посчитал, что ему и правда не помешает хоть немного набраться сил, после чего прилег на койку и сам не заметил, как отключился.

Вечером, когда уже стемнело, его разбудила сестра. Катер причалил к пустынному пляжу, и она вывела Пламена на берег. Он вертел головой, пытаясь разглядеть лица остальных пассажиров катера и найти среди них Снежанну, но ее нигде не было, и в конце концов, София сказала, что ее уже высадили в другом месте, чтобы на следующее утро достать пропавшую из их компьютера информацию о последних отданных в чужие семьи анапских детях. Шелестов стал спрашивать, не слишком ли это опасно и почему за информацией отправили именно ее, но сестра в своей обычной манере велела ему не лезть не в свое дело. А потом он вместе с остальными плывшими на катере людьми долго шел по заросшим травой аллеям пустого летнего лагеря мимо беседок, спортивных площадок и еще каких-то старых деревянных построек. Пламен уже на середине пути почувствовал, что ему становится все тяжелее дышать, но упорно делал вид, что все в порядке и что он совсем не устал – мысль о том, что София заметит его слабость, пугала чуть ли не больше, чем мысль о полиции. Ему удалось дотащиться до жилого корпуса лагеря, но там он сразу же снова свалился на первую попавшуюся пустую кровать и практически мгновенно провалился в сон.

Чтобы проснуться спустя почти сутки от приглушенных рыданий на соседней койке и от тихого твердого голоса Артема:

- Вот, смотри же, не убила ты его! Написано: «Состояние стабильно тяжелое», но такой важной шишке, уж наверное, лучших врачей со всего города согнали, так что вряд ли он теперь помрет. Все, успокойся!