Дружба пахнет корицей

Размер шрифта: - +

1

Лето в этом году выдалось жарким. С утра до ночи солнце одуряюще палило, заставляя прохожих отдуваться, отпиваться водой, обмахиваться веерами и газетами, да искать тень. Избранные могли воспользоваться амулетами, которые вешались на шею и создавали вокруг обладателя кокон с оптимальной температурой, остальные же вынуждены были  передвигаться по улице урывками, скользя от одного затененного участка до другого, а если промежутки были большими, то их старались побыстрее преодолеть, иначе открытые участки кожи краснели, а  у иных и наливались пузырями.

Леля в своей каморке тоже изнывала от жары, но, изредка промакивая  пот со лба платком, продолжала плести тончайшее кружево. Заказ был большим, дочка городничего собиралась замуж за начальника городской стражи, да непременно в кружевах от Изольды, а потому трудиться приходилось и днем и ночью. К счастью, работа близилась к завершению, оставалось совсем немного, и тончайшее полотно будет готово. Его отдадут портнихе, а уже та сотворит удивительной красоты платье. Изольда знала, что делает, собрав в своей мастерской лучших мастериц в Артауне. Сама она проживала в апартаментах в богатом квартале, а все мастерицы ютились в  старом доме с протекающей крышей и прохудившимися полами, под которыми жилы крысы и мыши. Ткани, зачарованные магами от грызунов, они не трогали,  а вот девушкам приходилось туго. И ни одна не могла уйти, задолжав хозяйке огромную сумму за проживание и питание. Почти все вырученные деньги мадам Изольда забирала себе, а мастерицам перепадали крохи, на которые те едва-едва сводили концы с концами, умудряясь питаться и даже покупать себе одежду. Особенно плохо было зимой, в продуваемом всеми ветрами обветшалом доме, но тогда и заказов было не много, а потому мадам не спешила ремонтировать жилище своих невольных рабынь. Подобрала она их в доме призрения, куда свозили сирот со всего города и прилегающих деревень. Все девочки проходили испытание в пятилетнем возрасте, а если обнаруживалась хоть малейшая искра дара творить, то о них сообщали мадам Изольде, а та уже решала, подходит ей малышка или нет. До восьми лет девочки жили в приюте, обучаясь мастерству, а дальше уже как повезет – кто-то становился мастерицей, а кто-то, у кого искры не было, отправлялись на улицы или в работные дома. Мальчиков в мастера не брали. Считалось, что пользу они могут принести только тяжелым физическим трудом, а потому их сразу после отбора отдавали в общины, где нужны были рабочие руки. С малолетства будущие мужчины были должны зарабатывать себе на хлеб на непосильных и порой вредных производствах, в угольных шахтах, у станка кузнеца, в поле. Страшнее всего было в шахтах, куда свозили уже в трехлетнем возрасте. Малышей заставляли собирать сначала отбой, свозить в тележках к отвалам, а по мере роста, кто выживал, отдавали уже в подмастерья к шахтерам. Выживших были единицы. Но количество сирот отчего-то не иссякало, в домах призрения яблоку было негде упасть. Власти неохотно давали деньги на содержание этих богаделен, а потому дети голодали и ютились в таких помещениях, в которых иные собаку бы держать не стали.

Жизнь в Артауне улыбалась только богатым горожанам. Этот прожженый солнцем и пыльный город был далеко от центра, Верховный Маг, похоже, даже не помнил о его существовании, так как даже штатного мага и лекаря здесь не было. И весенних сборов детей, где выявлялся магический дар, тоже не проводили. Леля в детстве очень надеялась на эти сборы, мечтала убежать из дома призрения, когда на нее пал выбор мадам Изольды. С восьми лет она плела кружева в тесной каморке под крышей, в которой летом было невыносимо жарко, а зимой невыносимо холодно. Как считала мадам Изольда, для работы было достаточно того, что зарабатывали девушки, сверх того платить она не собиралась, при этом слава о мастерицах гремела повсюду. У каждой был магический дар, но развитие он не получал, хотя и придавал созданным вещам особенный шик. Люди говорили, что в столице давно уже и вовсе отменены деньги, а расчет ведется магией, но изможденным работой беднягам было не до слухов.

Разогнув спину, Леля уперлась одной рукой в поясницу и застонала от болезненных ощущений в затекшем теле. Восхитительное кружево было готово. Сняв полотно с рамы, девушка спустилась вниз, к Мариетте, правой руке госпожи.

- Готово! – слабо улыбнулась она, мечтая о том, чтобы перекусить и выпить воды.

- Молодец! – приняв полотно, Мариетта выдала причитающуюся мастерице зарплату за работу и сказала: - У тебя сегодня выходной, можешь идти. А завтра принесут большой заказ от госпожи Карриван, она хочет балдахин над кроватью для своей новорожденной дочки. Сплести должна за неделю, иначе штраф, ты помнишь!

Мило улыбаясь пухлыми губами, управляющая почти пропела гадкие слова с чувством собственного превосходства. Мастерицей она была весьма посредственной, зато сумела понравиться Изольде и стать той правой рукой и ушами, передавая все, что говорили девушки в ее отсутствие. За пару лет такого поведения выбилась в управляющие, стала зарабатывать гораздо больше, переехала в милый коттедж на берегу реки и даже обзавелась женихом, толстым владельцем пекарни, мистером Бартоломью. Люди поговаривали, что частенько видят того ранним утром у дома Мариетты, но девушкам-мастерицам было не до сплетен.

- Я помню про штраф! – сухо ответила Леля. – Могу я идти? Мне нужно кое-что купить.

- Ой, да что ты можешь купить на свои гроши, - скривила губы красотка, - иди уже.

Накинув у двери старую соломенную шляпу с большими полями, девушка выскочила из дома и задохнулась от горячего воздуха. Она слукавила, говоря, что ей нужно что-то купить, на самом деле она мечтала искупаться в реке.



Любовь Хилинская

Отредактировано: 23.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться